Книга ПереКРЕСТок одиночества 4, страница 48 – Руслан Михайлов

Я сделал шаг вперед, оглянулся, вдруг испугавшись, что из глубины чужого убежища кто-то выскочит. Там по-прежнему было темно и пусто. Поравнявшись с упавшей, я глянул ей в лицо и хотя даже толком не разглядел ничего, мне сразу стало ясно — она мертва. Я убил ее. Убил человека. Опять… Первым был Чертур, вторым Ахав Гарпунщик… и пусть технически они не совсем люди — я про обычных наших земных и неизмененных — но душе от этого как-то не легче.

Очнувшийся старик попытался вскочить, но колени подвели и ему удалось чуть привстать и наклониться вперед. В этой странной позе на подлете его и настиг удар Сергея Блата, пришедший между лопаток и сбивший противника с ног.

— Лежи смирно, с-сука! — проорал Блат, наступая лежащему на шею сзади — Лежи тихо! А то порешу!

И я почему-то ни на миг не усомнился в его словах. Порешит. Без колебаний. Об этом же говорил и нож в его правой руке — хотя за плечом висела однозарядная берданка, Сергей выбрал холодное оружие и держал его более чем уверенно. Это понял и упавший незнакомец, замерший на полу и в голос заплакавший. Это был именно плач — почти детский, надрывный. Присев, я вытащил из пальцев мертвой старухи ружье и, отойдя чуть в сторону, прислонился спиной к стене. Надо перевести дух…

— Охотник… Охотник!

Очнувшись, я вопросительно окликнувшего меня Сергея:

— Первый раз убил? — спросил он меня.

В свете лежащей на полу лампы его лицо казалось слепленной из белых и черных лоскутов злой маской. Чуть подумав, я качнул головой:

— Знаешь же, что нет.

— Ну… про Чертура слухи ходят, да… Но он ведь не человек?

— А луковианцы — люди? — спросил я с проснувшимся интересом, ощутив, как колючий неприятны ком наконец исчезает из груди — Или нелюди?

— Вот хороший на самом деле вопрос! — поддержал меня Блат — Обсудим! Но сначала спеленать бы этого… ублюдка… И расспросить бы эту гниду прежде, чем лоб ей зеленкой намазать… Вы скольких тут убили, гнида?! — пинок Сергей пришелся по ребрам застонавшего старика — Скольких заморозили?! Суки!

— Хватит! — велел я и, умерив голос, попросил — Проверь его карманы. Патроны там точно найдутся. Может и нож. Осторожно. А я на прицеле гада подержу.

— Я безоби-и-и-дный… — прохныкал старик.

— Зовут Евгением?

— Женей…

— Полное имя — потребовал я, в то время как Сергей достаточно профессионально осматривал карманы ватной куртки, выкладывая их содержимое на снег.

Я увидел горсть патронов, портмоне — поразившее меня своей неуместностью здесь в этой снежной пещере — носовой платок, небольшую бутылочку, какие-то огрызки, сложенный перочинный нож.

— Евгений Николаевич я.

— Больше ничего! Ту старую обыскивать?

— Давай — кивнул я.

— Этому руки связать? Или сломать сразу…

— Да зачем? — буркнул я, глядя на ворочающуюся на ледяном каменном полу невысокого субтильного негодяя в слишком большой для него одежде — Вставайте, Евгений Николаевич. Лежать на ледяном камне нельзя.

— А тебе не плевать на его здоровье? — осведомился присевший у мертвого тела Блат.

Я промолчал. А вот он изумленно присвистнул, держа в руках здоровенное такое кольцо с парой десяткой разномастных ключей на нем. Да там даже больше двух десятков… я такую связку больших чуть ли не амбарных ключей разве что в фильмах видел.

Я повернулся к застывшему Евгению Николаевичу: