Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4»
|
Но люди понимали, что их старые знакомые таинственно исчезают из своих летающих тюремных камер. Трудно такого не заметить, если во время очередной чалки-свидания ты видишь за окном не знакомого старика, а еще совсем по их меркам молодого и ни черта не понимающего человека. Ты предположим спрашиваешь что-то вроде «А где Никитич?» и боишься ответа… ты ждешь плохих вестей — лежит мол Никитич мертвее мертвого на полу и не знаю, что делать с его мертвым телом. Ты даешь новичку несколько советов, ободряешь его, советуешь, как поступить с мертвецом, а затем идешь к своим запасам и пьешь стопку за упокой души светлой. Это вариант мрачный, но понятный Другой вариант куда хуже — новичок отвечает, что кроме него в камере никого нет. Да вещей разных многих аккуратно разложено или в хаосе разбросано и вообще ощущение, что вот буквально еще пару дней назад тут кто-то жил, но потом куда-то исчез. То есть тела мертвого нет? Никаких мертвецов тут нет. А что должны быть? Ты успокаиваешь новичка, ободряешь, даешь пару советов, после чего идешь и пьешь несколько стопок, одновременно пытаясь понять, что произошло с твоим старым другом, притом, что ты точно уверен лишь в том, что злобные тюремщики не убирают трупы из камер. Умри твой друг — его труп лежал бы на полу, ожидая нового сидельца. Может старого друга забрал ЧерТур? Всего лишь легенда, но страшная… Вторая теория — отсидел свой срок и вернули домой. Версия светлая и радостная. Позже, в разговорах и подсчетах старые сидельцы обязательно выяснят, что тут действительно есть прямая связь с количеством лет. Многие ведут календари, не пропуская ни дня. Делятся этой информацией с менее организованными. Многие помнят услышанные от исчезнувших друзей даты их попадания сюда. Так что магическое число «сорок лет» зазвучит очень скоро и уже навеки прилипнет к губам сидельцев. Проживи сорок лет в кресте — и ты исчезнешь. Исчезнешь куда? Домой? Прервав свой рассказ, многое из которого я и сам обдумывал долгими вечерами в кокпите своего тюремного креста, Михаил Данилович, кривовато улыбнувшись, чуть ли не смущенно признался: — Было время, когда те уже давно умершие сидельцы верили в страшноватые байки самого разного толка. Так, к примеру многих пугали выдумками о том, что через сорок лет у тюремного креста вдруг откидывается дно ровно на сорок секунд. И ты падаешь, разбиваясь о землю. Другие не верили, резонно замечая, что почти все имущество остается в камере — почему не выпало вместе с хозяином? Тогда появилась байка еще страшнее, если вдуматься — стали верить в «проваливающую» сквозь пол кирпичную кровать. Проваливающуюся на те же самые сорок секунд. Доказывали эту теорию простым фактом — очень часто постельное тряпье полностью или частично отсутствовало. — Проклятье… — я невольно рассмеялся — Ох… Тут смешного ничего нет, конечно. Но ведь кривая логика тут есть. Раз нет постельного тряпья — значит, кровать опрокинулась и вывалила спящего сидельца вместе с одеялом. А остальное нетронуто… — Вот-вот! — Михаил Данилович тоже рассмеялся и неожиданно спросил — Стопочку другую на душу примешь? — Можно. — Вот и хорошо. А то в одиночку пить не хотел… Он без всякой суеты достал с нижней полки своего столика пузатую темную бутылку и пару стаканчиков. Налил по чуть-чуть, отнес одну ко мне, а в ответ на вопросительный мой взгляд, махнул рукой: |