Книга ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая, страница 81 – Руслан Михайлов

— Молодец! — в голосе собеседника появилось нескрываемое одобрение — Вот молодец! Так держать! А то многие из наших дуралеев здешних повадились в карточных играх ставки делать. Играют не на деньги, конечно, а на смены рабочие. Но один так доигрался до того, что на следующий год без выходных остался. Не дурак ли?

— Не одобряю — расплывчато ответил я.

— Ты молодец — повторил Василий Азаматович и ненадолго остановился у почти пройденной им решетки с плакатами — А лозунги наши прочесть успел?

— Прочел — кивнул я, торопливо проверяя взглядом чистый кирпичный пол на предмет оставленных мною следов.

Ничего не найдя, я заскользил глазами по транспаранту с неизвестным языком и изображением призывающим мыть руки — за ними скрывался мой лаз. И снова я к своему безмерному облегчению не обнаружил ничего подозрительного.

— Каждый день эти послания с душевным восторгом читаю! — с чувством произнес старик, мерно покачивая головой — Каждый раз здесь замираю ненадолго и читаю в упоении. И ты читай! Здесь ерунды нет — все верно сказано!

— Понял. Буду читать, Василий Азаматович. Позвольте спросить…

— Спрашивай, конечно. Ну и не отставай.

Он снова зашагал по безмолвному коридору, а я последовал за ним, стараясь убавить шаг и шагать в ногу. Люди не любят, когда над ними нависают или подгоняют — и люди невысокие к этому относятся порой весьма болезненно. Я не собирался испортить налаживающиеся странноватые отношения с этим стариком, случайно наступив ему на пятку или создав гнетущее давление своим ростом.

Тут надо держать верную дистанцию — такую, чтобы ему не приходилось напрягать слух или голос при нашей беседе, а я при этом казался верной тенью, послушно следующей за ним по пятам. Послушно следующей, но не угрожающе преследующей — это важная тонкость, особенно если учесть, что я все еще не доверял этому человеку, подозревая его в двуличности. То, что он мне якобы теперь мою комнату в общежитии показал это дело третье. А вот куда он меня ведет? Может на кухни… а может и на эшафот, выражаясь образно и витиевато…

Мое напряжение не могло не сказаться на внешнем виде и учтя это, я постарался придать себе максимально миролюбивый и расслабленный вид этакого не слишком далекого, возможно даже простоватого, но старательного человека.

Мы миновали решетку, и я снова оказался на новой для себя территории. Убедившись, что нахожусь в слепой зоне старого провожатого, я ненадолго вытащил смартфон, включил запись и снова убрал устройство в карман.

— Так ты спрашивай уже, спрашивай — подбодрил меня Василий Азаматович.

— Как здесь вообще все устроено, Василий Азаматович? — спросил я — Кроме вас кого тут слушаться надо?

Кашлянув, старичок провел ладонью по зачесанным седым волосам, глянул на меня мельком, замедлил шаг и, чуть помолчав, заговорил:

— Вопрос хороший ты задал, Тихон. Правильный вопрос задал. Видать не зря тебя Тошич покойный заприметил — чувствую в тебе не только уважение к старшим, но и осторожность житейскую. А ведь без этой осторожности человек бывает столько дел глупых наделает, что до конца жизни потом не разгрести завалы эти… А бывает и так, что одной ошибки достаточно, чтоб жизнь себе осложнить. А кому это надобно:

— Мне точно такого не надо. Я человек мирный и жить стараюсь мирно.