Онлайн книга «Беседы палача и сильги»
|
Наклонившись над юношами, приподняв плащ, я глянул на их лица и задумчиво нахмурился. Мне пришлось за свою жизнь увидеть немало умирающих лиц. Я научился загодя подмечать проступающую на челе печать смерти. Обычно первая черта наплывающей на лицо маски смерти — усталая безразличность ко всему. И здесь она была… у всех троих. Отрешенные застывшие лица… нет и шевеления глаз под веками. Но они дышат и это главное. — Здесь они умрут — произнес я, поворачиваясь к сильге и одновременно приподнимая руку в приветственном жесте — для торопливо взбирающегося по склону Часира — Почему мы все еще здесь? В моем голосе не было и капли укора. Я лишь спрашивал. И уловив это, сильга благодарно улыбнулась мне, хотя за миг до этого съежилась, будто ожидая словесного удара. Что же за жизнь у тебя, бродячая зеленоглазая кошка, раз ты вечно боишься внезапного удара? — Я так и хотела — тихо произнесла она и сделала шажок ко мне, чтобы еще сильнее понизить голос и не позволить гуляющему ветру унести ее слова куда не надо — Поднять вас на лошадей. Привязать к седлам и потихоньку двинуться вниз мимо той гробницы… — Но? — Ты большой и тяжелый, Рург. Я одна не смогла поднять тебя на седло. Ни одна лошадь меня не послушалась и не улеглась… Я успела найти высокий камень и решила втащить тебя на него, а затем перетащить на вставшую рядом лошадь. Твои раны нельзя было сильно бередить — я с трудом уняла кровь. Но с остальными было бы проще — втащить веревками… и церемониться я бы особо не стала… Но пока я занималась ранами и одеялами, пока ловила лошадей, а затем разгребала снег… уже наступил вечер. Я в недоумении качнул головой: — Погоди… почему ты говоришь лишь про себя? Часир тоже был ранен? — Нет… Не был. — Он знает здешние места, и эти лошади подчиняются его воле… он бы… Сделав еще крохотный шажок ко мне, она подалась вперед и почти коснулась губами моего уха, торопливо и смущенно зашептав: — Вчера он… после того, как я дала им противоядие, он помог уложить их на одеяло, а затем сел рядом и… просто затих… я пыталась растормошить его, но… — Но не отвечал и был ко всему безразличен — разом все поняв, вздохнул я — Проклятье… Да. Такое случается со всеми. Даже с самыми сильными и повидавшими жизнь мужами. А он уже старик, что и так перенес немало горя. Вчерашнее душевное потрясение обездвижило старика. И его можно понять — вчера на его глазах разом упали с седел три внука. А до этого он увидел разграбленную гробницу и разбросанные останки любимой внучки… — Он просидел так до самой ночи. Я с трудом заставила его улечься рядом с внуками… Но с утра он пришел в себя и… я так обрадовалась этому. Так обрадовалась… Светлая Лосса… Эта тощая девчонка оказалась одна-одинешенька высоко в горах, среди снега и льда. А на ее руках очутилось четверо раненых, впавший в горестный ступор старик, а к ним в придачу могущие разбежаться лошади и яки. Не говоря уже о завывающем ветре, трупе шанура на ледяном мосту, страхе за чужие жизни и пробирающимся сквозь одежду морозе… Быть может, эта ночь была самой тяжелой в ее жизни… Церемонно сложив руки у живота, я отступил и медленно поклонился удивленно заморгавшей сильге: — Мой долг велик перед тобой, госпожа Анутта. Ты спасла мою жизнь. И жизни других тоже. |