Книга Мастер драгоценных артефактов 4, страница 122 – Александр Майерс, Олег Сапфир

— Грёбаных жуков стало больше, — мрачно произнёс Дубров, отрезая кусок мяса. — За прошлый месяц два раза к северной деревне выходили. Один раз ночью, второй — утром, представляете. Совсем обнаглели!

— У меня такая же история, — кивнул Клятов. — Егеря говорят, видели новые норы.

Некоторое время ели молча.

О проблемах говорить неприятно. Но если их не говорить, они почему-то не исчезают.

Очень неудобное свойство проблем.

— Зима скоро, — сказал Вяземский. — У меня с урожаем не то чтобы плохо, но мясо придётся экономить.

— У меня хуже, — признал Дубров. — В одной деревне урожай слабый. Почва опять испортилась. Семена, что три года нормально росли, в этом году половины всходов не дали.

— Мир катится ко всем чертям, — хмыкнул Клятов.

С этим спорить никто не стал.

Почва в этих местах была отдельным проклятием. В одной низине рожь росла прекрасно, а в соседней умирала ещё зелёной. На одном холме овощи набирали сок, на другом становилась горькими, как жизнь вдовы с пятью детьми.

Приходилось подбирать семена, менять поля, просить травников варить зелья, платить магам за обряды.

Порой даже ведьм просили помочь. Иногда это помогало. Иногда нет.

Магические манипуляции с землёй стоили дорого, а результат давали такой, что иной раз хотелось найти мага и заставить его жрать эту землю.

— Кстати о людях, — сказал Вяземский. — У меня в Малых Пнях мужиков совсем не хватает. После прошлогодней стычки с разбойниками многих перебили, а девок молодых много осталось.

Дубров поднял взгляд на хозяина дома и усмехнулся.

— Снова хочешь селянами поменяться?

— Почему бы и нет. Десятка два баб могу тебе отдать.

— Ну а я тебе мужиков столько же. Правда, не все молодые, но уж чем богат.

— Если работать могут — сойдёт, — вздохнул Вяземский и хлопнул в ладоши. — Ладно. Сейчас внесут главное блюдо! Есть у меня, господа, маленький успех.

Слуги открыли боковую дверь и внесли несколько больших тарелок. На них лежало мясо, а рядом исходили паром запечённые овощи. Репа, морковь и куски сладкой тыквы.

— Ого! Это всё у тебя выросло? — удивился Ратибор Клятов, и тут же ухватил самый большой кусок тыквы.

Вяземский довольно улыбнулся.

— У меня. Наконец-то вывели культуры, которые подходят к моей почве. Травник три года мучился, два раза хотел сбежать, а один раз я сам хотел его повесить. Но вот, добились всё-таки, чего хотели!

Дубровский взял кусок, осторожно попробовал и удивлённо кивнул.

— Съедобно.

— Вкусно, — поправил Клятов, уплетая тыкву.

— Я бы не спешил с такими громкими заявлениями, — сказал Дубров, но тоже положил себе немало.

Для лесного аристократа нормальные овощи были почти чудом. Дичь можно добыть, если повезёт. Какое-никакое зерно можно занять, купить или отобрать у слабого соседа. Даже мёд можно при желании добыть, если крестьян не жаль — а то дикие пчёлы запросто до смерти искусают. А вот земля либо кормит, либо нет.

— Семена продашь? — спросил Клятов.

— Не сейчас. Сначала сам размножу.

— Жадный ты.

Ещё немного поговорили о дорогах, о разбойниках, о том, что один соседний дворянин опять начал брать пошлину с прохода по мосту, который ему не принадлежит. Потом Дубров, наевшись, откинулся на спинку стула и сказал:

— Слышали о графе Шахтинском?

Вяземский поморщился.

— Слышал.