Книга Лекарь из Пустоты. Книга 1, страница 11 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

В дверь тихо постучали, прервав мои размышления.

— Юра? Ты проснулся? — это был голос женщины, что называла себя моей матерью.

Я глубоко вздохнул, собираясь с духом. Как смириться с мыслью, что чужие люди являются моими родителями? Причём ведь биологически так и есть, никуда не денешься. Но принять это сердцем и душой пока что кажется невозможным.

Ладно. Буду считать, что это просто прозвища. Мама. Папа. Ролевая игра на выживание…

— Да… Войдите.

Дверь открылась, и в комнату зашла Татьяна Сереброва. На её лице сияла такая искренняя, такая тёплая улыбка, что у меня ёкнуло сердце. Женщина несла поднос с едой.

— Как ты себя чувствуешь, сынок?

— Нормально, — ответил я. — Спасибо за заботу.

— Не благодари, родной. Вот, поешь немного.

«Мама» поставила поднос на тумбочку. Там была овсяная каша с ягодами, кусок хлеба и несколько спелых слив. А ещё бутылочка с каким-то снадобьем.

— Это лекарство? — спросил я.

— Твой отец приготовил эликсир. Выпьешь после еды, он поможет быстрее восстановиться, — улыбнулась Татьяна.

Я снова перевёл взгляд на кашу. Пахло, честно говоря, изумительно. Да и выглядело аппетитно. В животе у меня тут же раздалось голодное урчание.

Я сел на кровать и начал есть. Аппетит вдруг проснулся неимоверный. Татьяна погладила меня по плечу и села рядом, не спуская с меня глаз.

— Ты… вспомнил нас? — осторожно спросила она.

Я прожевал кашу, медля с ответом. Лгать в лоб было бессмысленно. Никого я не вспомнил, и скрывать это вряд ли получится.

— Нет. Помню какие-то обрывки. Но лица, имена… всё смешалось. Извини.

Её глаза наполнились слезами, но она тут же смахнула их и снова улыбнулась.

— Ничего, Юра. Главное, что ты жив. Папа уже пошёл в архив, ищет старые учебники по восстановлению памяти.

— Граф Мессинг вчера сказал, что это временно, — вспомнил я.

— Мы надеемся. Но, между нами, Юра, — мама понизила голос до шёпота, — графу Мессингу не во всём можно доверять.

Кто бы сомневался. Судя по всему, старик просто воспользовался горем рода Серебровых и отжал у них половину земель.

Причём до конца непонятно, есть ли вообще его заслуга в том, что я жив. Мессинг был очень удивлён, когда обнаружил, что я дышу.

— Мама… — слово далось мне с трудом. — Расскажи… что-нибудь. Даже не знаю, с чего начать. Как называется наша страна? Мы в России?

— А говоришь, ничего не помнишь, — улыбнулась Татьяна. — Да, мы живём в Российской империи.

Империя, значит. Следовало догадаться по тому, что вчера меня лечил граф, а сам я теперь — сын барона. Выходит, в этом мире сохранилось дворянское сословие и аристократический строй.

— А в какой части страны мы живём? — уточнил я.

— Недалеко от Новосибирска.

Я поперхнулся кашей.

— Всё хорошо? — забеспокоилась мама.

— Угу…

Я откашлялся, а затем не удержался от смеха.

В прошлой жизни я так стремился уехать из Новосиба, грезил тем, чтобы жить в Москве. А теперь опять оказался в родной Сибири! Ирония судьбы, не иначе.

Вот почему места за окном показались мне знакомыми. Мы где-то в Новосибирской области. А река вдалеке, надо полагать, Обь.

Завтракая, я продолжил задавать вопросы. И узнал кое-что об этом мире.

Прогресс здесь был примерно на том же уровне, что и в моём старом мире. Смартфоны, интернет, автомобили — знакомые чудеса техники.