Книга Лекарь из Пустоты. Книга 2, страница 52 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Да, я тоже успел поискать информацию о нём. Игнатий Сорокин считался своего рода легендой в узких кругах, специалистом по сложнейшим, «невидимым» болезням — скрытым проклятиям, энергетическим паразитам, латентным вирусам вроде того самого Фролова. Его методология считалась эталонной. Я был бы рад чему-то научиться у такого человека.

— А ты куда? — уточнил я.

— Мастер-класс по ускоренному заживлению травм, — Курбатов слегка смущённо улыбнулся.

— Отличный выбор. Знаешь, если ты научишься хорошо лечить травмы, то утрёшь нос Мессингу и всем остальным.

— Только не думаю, что у меня получится, — Иван смущённо поправил очки.

— Обязательно получится. Я в тебя верю. Ладно, увидимся за обедом, — на крыльце здания я пожал Курбатову руку, и мы разошлись по разным коридорам.

Мой мастер-класс проходил в специализированном кабинете на втором этаже. Народу пришло гораздо меньше, чем я рассчитывал увидеть — видимо, в практический день съезда большинство предпочли другие направления. Было много интересных мастер-классов, в том числе по лечению редких болезней. Но я решил выбрать именно этот.

Метод лечения у меня свой, уникальный. Поэтому особенно необходимо научиться качественно диагностировать недуги будущих пациентов.

В центре комнаты на столе находился массивный прибор. Настоящий монстр из полированной стали и магических кристаллов. Подобный я видел в кабинете Дмитрия, но тот был гораздо менее продвинутым. Судя по всему, это какой-то очень мощный артефакт для диагностики.

Магистр Сорокин вошёл ровно в назначенное время. Высокий, поджарый, с ёжиком седых волос и пронзительным взглядом из-под нависших бровей.

Он обвёл взглядом аудиторию. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду дольше, чем на других, и в уголках его тонких губ дрогнуло что-то, похожее на лёгкое презрение.

— Здравствуйте, магистр, — сказал я, и следом поздоровались все остальные.

Сорокин подошёл к прибору и только затем ответил на приветствие:

— Здравствуйте. Наше время ограничено, поэтому буду краток. Диагностика — это не искусство, это ремесло. Точное, холодное, алгоритмическое. Начнём с основ, которые половина из вас, вероятно, благополучно забыла, — начал Сорокин и взмахнул рукой, активируя магический проектор, висящий под потолком.

В воздухе возникла схема человеческой ауры с многослойной разметкой.

— Аура живого существа, как вам должно быть известно, состоит из нескольких слоёв. Каждый слой реагирует на патоген по-своему. Ваша задача — определить, в каком находится первичный очаг, как глубоко проникла болезнь, какие энергетические связи нарушены. Если вы хорошо владеете такой методикой, вам не понадобятся лабораторные анализы и другие способы из научной медицины, — произнёс Сорокин.

Он говорил, поочерёдно глядя на каждого. Но мне казалось, что его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем на других. Такое чувство, будто мы с Игнатием Романовичем уже где-то встречались, и он за что-то меня невзлюбил.

— Сегодня мы разберём послойное сканирование ауры. Человеческое биополе — не однородный пузырь. Патология может зародиться в одном слое, прорасти в другой, а симптомы проявятся в третьем. Помните, что мы говорим о сложных болезнях, а не про грипп или ангину, — продолжил магистр.

Он стал объяснять методику послойного «зондирования» ауры. Как настроить свой дар на конкретную частоту каждого слоя, как мысленно построить трёхмерную карту, отмечая неоднородности, разрывы, инородные вкрапления.