Книга Лекарь из Пустоты. Книга 4, страница 54 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Каждое слово било по самолюбию Станислава, по тому шаткому чувству собственной значимости, которое он едва начал испытывать после смерти отца.

Он стиснул кулаки, расправил плечи и постарался сделать голос как можно твёрже:

— Я сделал то, что считал нужным. Мне жаль, что это ударило по нашей общей репутации. Однако лучше следи за языком, старик, потому что я тебе не мальчишка. Мы оба главы своих родов, так что относись ко мне как к равному, или…

Станислав не придумал, что «или». Да и вообще, как только произнёс все эти слова, он понял, что перешёл черту. С Мессингом-старшим не стоит так разговаривать.

В трубке воцарилась мёртвая тишина, от которой стало ещё страшнее.

— Ты… ты позволяешь себе указывать мне? — Мессинг заговорил тише, но от этого его голос звучал в тысячу раз опаснее. — Мальчишка, который за неделю умудрился превратить почтенный род в посмешище и объект императорского расследования? Ты, чьё лицо мелькает в каждом новостном выпуске как символ жестокости и безумия? Ты смеешь считать себя равным и говоришь мне следить за языком?

— Да, — только и брякнул Измайлов.

— Ты ошибаешься, — прошипел Александр Викторович, и Станислав прекрасно понимал, что тот прав.

Мессинг тяжело вздохнул, будто пытаясь успокоиться, а затем сказал:

— Ладно, послушай. Не будем ссориться. Я слегка перегнул палку, прости за оскорбления.

— Извинения приняты, — пробурчал Измайлов.

— У нас проблемы на фронте. Ты вообще понимаешь, что против нас не только Серебровы, но и два боевых рода? Нам нужно наступать, нужно уничтожить Серебровых. Убить хотя бы Юрия и затем добиться мира.

— Согласен.

— Я рад, что ты согласен. А теперь скажи-ка мне, Станислав, что для этого ты готов сделать? Пока что от тебя и твоих «войск» я вижу лишь проблемы.

— Мои гвардейцы сражаются изо всех сил!

— Они следуют твоим приказам. Не самым мудрым, к сожалению. Насколько мне известно, ты потерял уже треть всей техники и сорок процентов бойцов — если считать убитых и раненых.

— Может быть, — промямлил Измайлов, понимая, что такой ответ звучит жалко и глупо.

Капитан его гвардии называл примерно такие же цифры, но Станислав не удосужился вникнуть. Его мало волновали жизни простых гвардейцев, интересовала только победа. Но теперь вдруг стало понятно, что с таким подходом победы ему не видать как своих ушей.

Станислав закрыл глаза ладонью. В ушах стоял звон. Он ошибался, думая, что убийство отца и захват власти станут началом величия. Это стало началом конца. И Мессинг лишь ускорял его падение.

— Несмотря на это, мне нужны от тебя решительные действия, Станислав, — произнёс Александр Викторович.

— Что… что вы хотите, чтобы я сделал? — выдавил он.

— Передай мне командование своими силами и оставайся в усадьбе. Когда мы победим, ты получишь свою долю славы и трофеев. Но что касается военных преступлений — разбираться будешь сам. Я в это не полезу. Понятно?

Измайлов молча кивнул, забыв, что его не видят.

— Понятно? — повторил Мессинг, и в голосе зазвучала сталь.

— Понятно, — прошептал Станислав.

— Отлично. Отдай соответствующие приказы.

Связь прервалась.

Станислав сидел, уставившись на полированную столешницу, в которой смутно отражалось его искажённое страхом и ненавистью лицо.

Он не понимал, как так получилось, что, даже будучи главой своего рода, он остаётся глупым мальчишкой, неспособным принимать верные решения…