Книга Лекарь из Пустоты. Книга 4, страница 55 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Российская империя, пригород Новосибирска, тыловой лагерь армии Серебровых, Строговых и Курбатовых

Неделя слилась в один непрерывный кошмар. На основном фронте бушевала настоящая мясорубка. Мессинги, осознавая, что время работает против них, бросили в наступление всё, что у них было. Их гвардия, усиленная наёмниками и оставшимися силами вассалов, снова и снова шла на наши укреплённые позиции.

Но и мы не стояли на месте. Подтянули резервы, которые успели отдохнуть и перегруппироваться после первых боёв. Строговы обеспечили поток боеприпасов и эликсиров, их инженеры день и ночь чинили укрепления и минировали подступы.

И мы держались. Ценой невероятных усилий, но держались.

Я почти не спал. Когда не было прямого боя, я работал в полевом лазарете. Ставшая сильнее Пустота подтвердила своё звание бесценного инструмента для целителя. Я научился выжигать инфекцию из ран за секунды, аккуратно удалять осколки, которые никакой хирург не рискнул бы тронуть.

Каждая спасённая жизнь становилась маленькой победой над тем рёвом, что звучал у меня в голове. Рагнар злился, называл это «сентиментальной слабостью», но я чувствовал, что моя воля крепла, когда я выбирал созидание, а не разрушение.

Как-то под утро, когда на фронте наступило относительное затишье, мы с Артуром совещались в нашем командном блиндаже. Алексей Васильевич в это время командовал обороной на западном фланге и не мог присутствовать на военном совете.

— Они продолжают долбиться в наши позиции, как бараны. Бросают в бой все силы на одном и том же направлении. Рано или поздно у них получится, — произнёс Артур, обводя пальцем на карте места основных боёв.

Я пожал плечами.

— Значит, надо им помешать. Они собрали кулак в центре, фланги ослаблены. Если сумеем разбить их, то есть шанс взять всю группировку в окружение, — сказал я.

Артур внимательно посмотрел на меня, потом на карту.

— Ты прав, конечно. Их фланги прикрыты в основном силами Измайловых и теми жалкими остатками вассалов, что не разбежались после первых поражений. Но нам потребуется снять часть сил с центра, а это значит риск прорыва.

— Риск есть. Но если всё сделаем грамотно, это станет ключом к победе, — ответил я.

В следующие два дня, продолжая изнурительные бои на центральном направлении, мы по ночам устраивали тайные манёвры и ротации войск, готовясь к одновременному удару по обоим флангам.

Я и мои гвардейцы, усиленные отрядом Курбатовых, действовали на левом фланге. Штурмовики Строговых — на правом. Все получили по банке «Бойца», который к тому времени уже производился хорошими темпами. Лев молодец, взял это под свой контроль.

Гвардия Измайловых, державшая левый фланг, оказалась абсолютно не готова к внезапному напору. Боевой дух бойцов, и так невысокий после публичного позора своего главы, окончательно рухнул при первой же атаке. Дезориентированные неожиданным натиском, они начинали отступать, а мы наносили сокрушительные удары уже по отходящим колоннам.

Не бой, а избиение. Печальное, грязное, но необходимое. Я видел, как бойцы Измайловых бросали оружие и сдавались целыми отделениями, лишь бы не встречаться с безжалостными бойцами рода Курбатовых.

Строговы атаковали на правом фланге одновременно с нами и тоже сумели прорвать оборону противника. В итоге наши силы вклинились с двух сторон, и основная армия Мессинга оказалась в клещах. При этом мы перерезали несколько путей снабжения и могли обстреливать другие пути, которые пока что контролировал враг.