Книга Лекарь из Пустоты. Книга 8, страница 128 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— Переходите к делу, ваше сиятельство, — сухо произнёс император.

Белозёров кивнул и начал.

Сначала пошёл разговор о моей совместной с бароном Мещериновым клинике. Граф говорил о поддельном оборудовании, о фальшивых сертификатах, нарушениях норм и махинациях при закупках.

Потом перешёл к Уралу. Там, по его словам, я подделывал анализы почвы, вмешивался в работу следствия, скрывал реальные причины заражения и использовал ситуацию для собственного возвышения. Не говоря уж о том, что позволил себе применить силы и устроил допрос чиновников.

Затем пошли связи с неуказанными сомнительными лицами, незаконное получение земель в Новосибирске, странное обогащение. Всё это было уже откровенно притянуто за уши, но звучало довольно правдоподобно.

Отдельно Белозёров прошёлся по моему сотрудничеству с немцами, намекая чуть ли не на измену.

Я слушал молча. Местами хотелось рассмеяться. Местами — встать и отхлестать графа папкой по лицу. Но я держался.

Император и великие князья не перебивали. Некоторые из них время от времени бросали на меня взгляды и приподнимали при этом брови — мол, почему обвиняемый не проявляет никаких эмоций?

Белозёров говорил долго. Видимо, решил, что чем больше грязи вывалит за раз, тем сложнее будет разобраться, где правда, а где ложь.

Наконец, он закрыл папку и перешёл к заключению. Долго, наверное, репетировал эту речь:

— Я понимаю, насколько серьёзны мои обвинения, Ваше Величество. Но считаю своим долгом заявить: граф Серебров не может быть допущен к влиянию на выбор будущего князя Новосибирского. Более того, его деятельность требует тщательного расследования.

Один из князей, широкоплечий мужчина с окладистой бояркой бородой, кашлянул и посмотрел на императора:

— Ваше Величество, вы позволите мне сказать?

— Пожалуйста, Фёдор Михайлович, — кивнул Романов.

Великий князь прищурился, глядя на Тимура Евгеньевича:

— Граф Белозёров, позвольте узнать, с какой целью вы вообще собирали эти сведения?

— Так вышло, что у нас с графом Серебровым случился небольшой деловой конфликт. После этого я обратил пристальное внимание на его деятельность. И, как видите, не зря, — гладко ответил Белозёров.

— Как интересно. То есть всё ваше беспокойство о чести дворянства на самом деле скрывает за собой банальную месть?

— Не буду скрывать, здесь есть немного личного, — граф покосился на меня.

Фёдор Михайлович хмыкнул и откинулся на спинку кресла, показывая, что закончил задавать вопросы.

Император перевёл взгляд на меня.

— Граф Серебров, вам есть что ответить?

— Да, Ваше Императорское Величество. Прошу разрешения продемонстрировать ответные материалы, — я встал из-за стола.

Белозёров едва заметно дёрнулся.

— Материалы? — уточнил Пётр Алексеевич.

— Именно так. Я предполагал, что Тимур Евгеньевич попытается выступить против меня, поэтому подготовился.

— Надо же. Это будет интересно. Давайте посмотрим, — Романов чуть заметно приподнял уголки губ.

Полагаю, он прекрасно знал, какой спектакль им предстоит сегодня увидеть. По крайней мере, в общих чертах. Но, естественно, император не мог этого показать.

Я попросил запустить материалы. Флешка была заранее передана распорядителям, поэтому мою просьбу тут же выполнили. На большом экране, который было отлично видно из всех концов зала, появилось изображение первого документа.