Книга Лекарь из Пустоты. Книга 8, страница 129 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— Начнём с самого простого, — произнёс я. — Граф Белозёров обвиняет меня в махинациях с медицинским оборудованием. Забавно, учитывая, что это именно он попытался запихнуть в мою клинику фальшивое оборудование.

На экране появились доказательства моих слов — результаты расследования Екатерины, подтверждённые другими агентами СБИ, показания исполнителей, и прочее, прочее.

Белозёров тут же побледнел, но вмешиваться не стал.

— А вот ещё интереснее. Граф обвинял меня в незаконных схемах обогащения — но при это много лет воровал субсидии Министерства здравоохранения. Обратите внимание, господа. Вы видите схемы переводов и поддельные акты о лечении по субсидиям… — я показал на экран.

В отличие от Тимура Евгеньевича, я не стал долго распинаться и не пытался давить на эмоции. Только факты и железобетонные улики, на большинстве из которых стояла печать СБИ.

Император исподлобья взглянул на Белозёрова, а тот лишь проблеял:

— Это… это грубая фальсификация!

— Продолжайте, Юрий Дмитриевич, — сказал Романов, не сводя с Белозёрова холодного взгляда.

— Давайте дадим слово кое-кому другому. Включите связь, пожалуйста, — попросил я.

На стене появилось изображение немолодого мужчины. Он заметно нервничал, хотя сейчас находился в месте, где сюзерен не сможет его достать. И уже не достанет.

— Это барон Ельцов, господа, вассал графа Белозёрова. И ему есть что сказать, — представил я мужчину.

— Здравствуйте, ваше благородие. Назовите себя и подтвердите, что даёте показания добровольно, — потребовал император.

— Здравствуйте, Ваше императорское Величество. Барон Арсений Андреевич Ельцов. Даю показания добровольно, находясь в безопасном месте под защитой Службы безопасности империи, — чуть дрожащим голосом ответил тот.

— Что вы хотите нам рассказать?

Ельцов сглотнул и промокнул лоб платком.

— Я клеветал на графа Сереброва по приказу графа Белозёрова. После того, как он отказался участвовать в нашей коррупционной схеме с субсидиями, Тимур Евгеньевич отдал мне приказ, и мы публиковали различные заказные материалы на род Серебровых…

Ельцов говорил довольно долго, часто сбивался, но его молча слушали. А Белозёров места себе не находил, и выглядел так, будто в любой момент сорвётся и кинется бежать.

— Спасибо, Арсений Андреевич, — сказал я, когда Ельцов закончил, и подал знак.

Связь прервалась.

Уговорить Ельцова сотрудничать оказалось просто. Я всего лишь пообещал ему, что когда буду топить Белозёрова, то не заставлю барона отправиться вместе с ним на дно. Ельцов уже и так получил своё наказание — лишился субсидий и был вынужден продать клинику. Поэтому он предпочёл выдать всю правду.

Затем я рассказал о схеме Белозёрова с бракованной тарой для эликсиров и его попытке отравить гостей на моей свадьбе. Последнее почему-то вызвало открытое возмущение собравшихся — великие князья зашептались, бросая презрительные взгляды на графа, лицо которого к тому времени покрылось красными пятнами.

Но интереснее оказалось другое: те друзья и партнёры Белозёрова, которые впоследствии получили отравленное вино якобы от него, тоже с радостью предоставили компромат на графа. Взятки, шантаж, незаконное давление на конкурентов, в том числе через бандитов покойного барона Карташова.

О самом Карташове я тоже не забыл, и предоставил добытые Валерием и Службой доказательства того, что Вячеслав Олегович скончался на улицах Стокгольма не от сердечного приступа, а благодаря отравленной игле.