Книга Лекарь из Пустоты. Книга 8, страница 131 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Белозёров до боли стиснул зубы. У него не было ни одного ответа, да и что от них толку? Всё уже случилось.

Гвардейцы остановились у небольшой комнаты. Белозёрова втолкнули внутрь и заперли. В комнате не было ничего, даже стула, на который можно присесть. Лишь маленькое окно под потолком.

Тимур Евгеньевич метался из угла в угол, отчаянно пытаясь придумать, как выкрутиться. Может, попросить у кого-нибудь защиты? У Бархатова?

Глупость. Кто может защитить от самого императора? Да и телефон забрали ещё на входе во дворец…

Какое-то время спустя щёлкнул замок, и в комнату вошёл император. У него за спиной маячил полковник Воронцов.

Белозёров рухнул на колени.

— Ваше императорское Величество! Прошу вас, выслушайте меня! Это заговор! Серебров сфабриковал материалы, он опасен, он…

— Вы сказали достаточно, граф, — спокойно произнёс Романов.

— Я был введён в заблуждение! Возможно, мои люди допустили ошибки, возможно, кто-то использовал моё имя. Но я никогда не желал вреда империи! — затараторил Тимур Евгеньевич.

Он сам слышал, как жалко это звучит. Но остановиться уже не мог.

— Ваше Величество, я верно служил короне! Прошу, дайте мне возможность всё объяснить. Я готов сотрудничать, готов предоставить сведения, имена…

Император взглянул на него без каких-либо эмоций. И вот это было страшнее всего.

Если бы Пётр Алексеевич кричал, Белозёрову было бы легче. Гнев можно переждать или попытаться смягчить. Но в глазах императора не было гнева.

Он уже принял решение.

— Тимур Евгеньевич, вы пришли во дворец, чтобы оклеветать честного дворянина перед короной. Вы проявили вопиющую наглость и решили использовать совет при императоре как место для сведения личных счётов. Решили, что можете принести сюда грязь и заставить корону стать вашим оружием, — с каждым словом голос Романова становился всё тяжелее.

Белозёров опустил голову.

— Прошу, Ваше Величество, смилуйтесь…

— Мою милость могут получить лишь те, кто ошибся. Вы же действовали сознательно, — отрезал император.

Тимур Евгеньевич хотел сказать ещё что-то, но язык словно прилип к нёбу.

— Моим решением вы лишаетесь графского титула и всех связанных с ним прав. До окончания следствия имущество рода Белозёровых берётся под императорский арест. Дальнейшую вашу судьбу определит суд, — отчеканил Пётр Алексеевич.

Белозёров поднял голову. На мгновение он даже не понял смысла сказанного.

— Ваше Величество… — прошептал он.

— Уведите, — велел Романов и развернулся, а в комнату вошли гвардейцы.

Тимур Евгеньевич уже не сопротивлялся. Он смотрел вслед императору и всё ещё пытался понять, где именно ошибся.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых

Несколько дней после истории с Белозёровым прошли странно.

С одной стороны, жизнь вроде бы возвращалась в норму. Я занимался будущим заводом на Васильевском острове, подписывал документы, отвечал на письма из Новосибирска и постоянно встречался с разными поставщиками и потенциальными партнёрами.

Большинство из них были дворянами, и я заметил, что после последних событий все они смотрели на меня немного иначе.

Не то чтобы раньше меня считали тихим провинциальным дворянином. После успеха на европейском симпозиуме и прочих приключений это было бы странно. Но теперь я умудрился отправить на дно человека, который годами держал в руках часть столичной медицины.