Книга Во власти Скорпиона. Вернуть свое, страница 121 – Александр Майерс, Гриша Громм

Голос гулкий, как колокол. Сомнений нет, это Алексей. «Цыпа». Его бывший пациент, а потом — охранник в лечебнице. Силач с откровенной задержкой в развитии, но абсолютно безобидный, если его не злить.

Он исчез несколько месяцев назад. А недавно появились слухи, что его куда-то взяли на работу, но Морозов не придал им значения. Кому мог понадобиться на службе этот переросток?

А ведь ответ лежал на поверхности. Можно было и догадаться…

Теперь он стоит перед ним, и у Морозова чуть корзина из рук не летит.

— Алексей? — выдавливает он. — А ты-то… что здесь делаешь?

— Так, графу служу! — с гордостью объявляет Цыпа, похлопывая себя по груди. — На монстров охочусь, разломы закрываем! Работа как раз по мне! Силы много — всю в дело пускаю!

Морозов медленно обрабатывает эту информацию. «Графу служу». «На монстров охочусь». Так все слухи про бывшего охранника психушки в отряде Скорпионова… это про Цыпу. Не про его агента. Его агент…

А где тогда агент?

— А ты… — начинает Морозов, и голос его дрожит. — А ты никого больше из нашей больницы здесь не видел? Из работников? Кто… тоже мог бы работу искать?

Цыпа задумывается, почёсывая затылок. Потом его лицо озаряется.

— Видел одного! Тоже из наших! Приходил, в отряд просился!

Надежда, жалкая и глупая, вспыхивает в груди Морозова.

— И… и что?

— А я с ним побоксировал немного, по-дружески, — Цыпа улыбается, как будто вспоминая приятную прогулку. — Так, чтоб силу проверить. Он… э-э-э… не выдержал. Передумал.

— Передумал? — повторяет Морозов, и надежда гаснет, сменяясь леденящим догадкой.

— Ну да! После того как я ему челюсть случайно сломал, — поясняет Алексей, как о чём-то само собой разумеющемся. — Граф оценил мой подход и на работу взял. Он крутой, многое позволяет и ништяки всякие дарит. О! — Алексей показывает Морозову кастет.

У главврача перед глазами встаёт пелена — он труп, Пересмешников свернёт ему голову.

— Так, Лёша, не отвлекайся, а где второй охранник-то?

— А, ну так это, отвезли его, наверное, в больницу. Больше не приходил.

Всё. Картинка складывается с ужасающей ясностью. Его агент пришёл, попытался внедриться. Столкнулся с Цыпой. Получил перелом челюсти. И сейчас валяется в лечебнице, не имея возможности говорить.

А Морозов, дурак, неделю ждал от него весточки.

Шок сковывает его. Он стоит, тупо глядя на сияющее лицо Алексея, на его могучие кулаки, которые с такой лёгкостью ломают челюсти.

Весь его хитрый план, вся конспирация — рассыпалась в прах из-за одного неловкого движения этого добродушного силача.

— Фрукты… вино… — бормочет он автоматически, протягивая корзину и бутылку Цыпе. — Это… графу передашь. Я… я, пожалуй, пойду.

— Да вы заходите! — сердечно говорит Алексей, принимая дары. — Граф, может, чаем угостит!

Морозов не отвечает. Он разворачивается и почти бежит обратно к своей машине. Его шаги сбивчивы, дыхание прерывисто. В голове стучит одна мысль, нарастая, как набат: «Провал. Полный, абсолютный, унизительный провал».

Он заводит машину, давит на газ, выезжает на трассу. Липкие от пота ладони лежат на руле, а пальцы барабанят по нему.

Пересмешников не простит этого. Никаких оправданий не примет. «Глаза и уши» оказались сломанной челюстью, а бывший пациент, который может нечаянно убить, теперь работает на врага. Он и близко никого к хозяину не подпустит. Цыпа же как собака, если привязался, всё — пиши пропало.