Книга Во власти Скорпиона. Большая игра, страница 120 – Александр Майерс, Гриша Громм

Сегодня всё решится.

Встаю, умываюсь, одеваюсь. Чёрный костюм, белая рубашка, никаких украшений, кроме родового кольца. Строго, по-деловому.

Выхожу в коридор. Олег уже там — ждёт.

— Готовы, господин?

— Готов.

Идём в Тень и затем в игровой зал. Он ещё пуст — игры начнутся через час. Но я хочу осмотреться, привыкнуть к обстановке.

Столы расставлены иначе, чем вчера. Остался только один — центральный, большой, под главным светильником. Вокруг него — кресла для зрителей. Сегодня будет спектакль, и публика хочет видеть всё.

За столом осталось четверо игроков. Я. Пересмешников, которого я вчера задел и вынудил принять участие в игре. Кривошеев — он каким-то чудом продержался после вчерашнего разгрома, наскрёб денег, вернулся в игру. Наверняка это Пересмешников одолжил ему. И старший Ворон — Демид. Его брата я выбил вчера, но этот держится.

Четверо. К концу дня останется один.

И это буду я.

Гости начинают собираться. Входят группами, рассаживаются, переговариваются. Атмосфера — как перед боксёрским матчем. Все ждут крови.

Замечаю Спинорогову. Она стоит в углу, одетая в строгое тёмное платье. Наши глаза встречаются. Она едва заметно кивает.

Сегодня я отомщу за свой род, отца, за баронессу. За её отца и мужа. За всех, кого эти стервятники обобрали.

Пересмешников входит последним. Выглядит спокойным, уверенным — но я вижу напряжение в его плечах, в том, как он сжимает трость. Он знает, что вчера всё пошло не по плану. Знает, что я опасен.

Но он всё ещё думает, что может выиграть.

— Господа, — объявляет распорядитель. — Финальный день турнира. Прошу занять места.

Мы идём к центральному столу. Публика расступается, освобождая путь. Все понимают: это — главное событие турнира.

Садимся друг напротив друга. Крупье — мой человек, но Пересмешников этого не знает. Он уверен, что контролирует ситуацию. Что его краплёные карты, его подставные люди, его схемы — всё ещё работают.

Он ошибается.

— Ставки? — спрашивает крупье.

— Без ограничений, — говорит Пересмешников. — Играем по-крупному.

— Согласен, — киваю я.

Крупье тасует колоду. Карты ложатся на сукно.

Игра начинается.

«Готов?» — спрашиваю я Севу мысленно.

«Готов, — отвечает он. Голос слабый, но уверенный. — Давай закончим».

Карты ложатся на сукно.

Игра начинается.

Первая партия — разминка. Мелкие ставки, осторожные ходы. Все прощупывают друг друга.

Выигрываю. Немного, но достаточно, чтобы обозначить намерения.

Вторая партия. Кривошеев пытается применить «вилку» — ту самую схему, о которой рассказывала Спинорогова. Он делает вид, что у него слабая рука, провоцирует меня на повышение ставок. А Ворон должен «поддержать» его блеф, создавая иллюзию конкуренции.

Только я знаю их сигналы.

«Кривошеев касается уха, — шепчет Сева. — Это значит „сильная рука“. Он блефует насчёт слабости».

— Поднимаю, — говорю я. — Втрое.

Кривошеев бледнеет. Он не ожидал такой агрессии. Оглядывается на Ворона — тот едва заметно качает головой.

Их схема не работает.

— Отвечаю, — выдавливает Кривошеев.

Открываем карты. У меня — фулл-хаус. У него — две пары.

— Моя взяла, — говорю я спокойно.

Публика гудит. Кривошеев сжимает кулаки под столом.

Третья партия. Четвёртая. Пятая.

Я выигрываю. Снова и снова. Кривошеев теряет деньги, потом имущество, потом — фамильное поместье. Он ставит его в отчаянии, надеясь отыграться.