Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 122 – Александр Майерс, Гриша Громм

Но и оставить безнаказанным — нельзя. Он посмел прикоснуться к моей женщине. Он посмел угрожать. И мало этого, он лишил Олю будущего, выгнав из университета.

Такое не прощается.

— Мы разберёмся, — говорю я. — Обещаю.

— Как⁈ — она поднимает заплаканное лицо. — Он — губернатор! Он может всё!

— Нет. Не всё. Далеко не всё.

— Сева…

— Тише. Не думай об этом сейчас. Отдыхай. Спи.

— Я не смогу заснуть…

— Сможешь. Я рядом.

Укладываю её, накрываю одеялом. Она всё ещё дрожит, но уже тише. Глаза закрываются — усталость берёт своё.

Сижу рядом, держу её руку.

Смотрю в темноту за окном.

Губернатор Щеглов — тебе конец.

Ты ещё не знаешь об этом. Сидишь в своём кабинете, пьёшь своё вино, думаешь, что победил.

Но ты понятия не имеешь, что тебя ждёт.

Она засыпает через полчаса. Измотанная, заплаканная. Дыхание — ровное, спокойное.

Целую её в лоб. Встаю. Выхожу из комнаты.

Спускаюсь в столовую. Там — шум, смех, звон бокалов. Котов рассказывает что-то, размахивая руками. Цыпа хохочет. Мастифин усмехается — для него это почти истерика.

— А, вот и он! — Котов замечает меня. — Герой дня!

— Сейчас, — говорю я. — Мне нужно кое-что сделать.

Иду на кухню. Мне нужна вода и тишина. Открываю дверь — и замираю.

У стола, в углу кухни — краб.

Огромный, размером с большую собаку. Панцирь — тёмный, блестящий в свете луны из окна. Клешни — массивные. Глаза на стебельках — чёрные, внимательные.

Не зелёные. Обычные.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него.

— Ну здравствуй, — говорю я. — Давно не виделись.

Краб щёлкает клешнями. Звук — странный, почти музыкальный.

— Я тебя породил, — продолжаю. — Видимо, мне и ответственность нести.

Краб подаётся вперёд. Глаза на стебельках поворачиваются, фокусируются на камне. Потом — отступает. Будто кивает.

— Охренеть… вот тебя-то только мне тут и не хватало.

Евграфыч появляется в дверях столовой.

— Господин, — его лицо напряжённое. — К вам… посетитель.

— Кто?

— Баронесса Спинорогова. Она… она очень взволнована. А это, — брови дворецкого подлетают.

— Ага. Позже разберёмся. Не трогайте его.

Спинорогова? В такой час?

Встаю. Иду к двери.

Александра стоит на пороге. Лицо — бледное, осунувшееся. Платье — в пятнах сажи. Волосы — растрёпанные, будто она бежала сюда на своих двоих.

— Граф Скорпионов, — говорит она, и голос её дрожит. — Мне нужна ваша помощь.

— Что случилось?

— Они… — она сглатывает. — Они сожгли всё. Амбары. Зерно. Всё, что у меня было.

— Кто?

— Не знаю. Люди в масках. Ночью. Они оставили знак на воротах — паука. Я видела такой раньше, когда муж ещё был жив…

Смотрю на неё. На её лицо — измученное, испуганное. На её руки — дрожащие.

За моей спиной — Котов:

— Похоже, всё только начинается, — говорит он.

— Входите, баронесс, — говорю я. — Рассказывайте всё.

Спинорогова входит. За ней — запах дыма и пепла.

Нас ждёт «весёлая» ночка…

Спинорогова сидит в кресле — бледная, с дрожащими руками. Рассказывает сбивчиво, глотая слова. Люди в масках. Факелы. Крики. Пламя, пожирающее амбары. Запах гари, который до сих пор стоит в горле.

Слушаю молча. Котов — рядом, хмурится.

— Сипин, — говорит он.

— Или его хозяева из Москвы, — добавляю я. — Они давят на всех, кто связан со мной.

Спинорогова смотрит на меня — в глазах надежда, смешанная со страхом.