Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 49 – Александр Майерс, Гриша Громм

— Вот это мастер! Вот это класс! Давно такого не видел! Браво!

Даниил кивает с уважением — молча, как всегда, но его глаза говорят больше слов. Он-то понимает, что произошло: техника, которую показал Мастифин, на голову выше всего, что мы здесь практикуем. Это не просто опыт — это искусство.

Демьян убирает колено и помогает Цыпе встать, подавая ему руку. Тот принимает её, морщась и потирая заломленное плечо.

— Сила у тебя есть, — говорит Мастифин без тени насмешки. — Много силы, это видно. Мало кто устоит под твоим ударом. Но техники — нет. Ты атакуешь прямо, предсказуемо, как разъярённый бык. Любой опытный боец прочитает тебя за секунду и использует твою же силу против тебя.

Цыпа внезапно расплывается в улыбке — широкой, почти детской.

— И что делать?

— Будем работать. Научу тебя использовать силу правильно. Направлять её, а не разбрасывать.

— Класс! Я хочу так же уметь! Чтобы вот так — раз, и противник уже на земле!

Мастифин усмехается. Шрам на его лице снова странно изгибается.

— Тогда придётся отрезать тебе правую руку.

Цыпа застывает с открытым ртом. Глаза становятся круглыми. Несколько секунд он явно не понимает — шутка это или нет.

А потом гвардейцы начинают хохотать. Кабанский буквально сгибается пополам. Даже Даниил позволяет себе улыбку.

— Шучу, — Демьян хлопает Цыпу по плечу здоровой рукой. — Хотя… знаешь, без руки действительно учишься ценить каждое движение. Начинаешь думать, прежде чем бить. Но это не обязательный элемент обучения.

Алексей выдыхает с явным облегчением.

Пелагея тем временем обходит строй гвардейцев, как генерал на смотре.

— Слабые места, — говорит она вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. — Левый фланг открыт. Ноги поставлены неправильно — центр тяжести слишком высоко. При атаке сверху половина из вас ляжет за первые три секунды. Может, две.

— И что вы предлагаете? — спрашивает один из гвардейцев, молодой парень с едва пробившимися усиками.

— Тренироваться. Много. Каждый день. До седьмого пота, до кровавых мозолей, если понадобится. До тех пор, пока правильные движения не станут инстинктом. Пока тело не начнёт реагировать быстрее, чем голова успеет подумать.

Подхожу к Мастифину.

— Впечатляет, — говорю я негромко, чтобы слышал только он.

— Это только начало, — он смотрит на моих людей, прищурившись. — Потенциал есть, это я вижу. Особенно у того громилы, которого я только что уронил. Дайте нам месяц — и вы их не узнаете.

— Месяц у нас есть. Может, даже больше.

— Тогда приступим. Завтра — настоящая работа начнётся.

Отлично. А учитывая, что все основные тренировки будут происходить на Изнанке, то никто не пронюхает, как и с кем на самом деле тренируются мои бойцы!

Я только успеваю позавтракать, как появляется запыхавшийся Сашка.

— Господин! Фёдор просит вас срочно в лабораторию!

— Что случилось?

— Не знаю! Но он очень взволнован! Говорит — важно!

Иду к своему артефактору. Фёдор стоит у большого рабочего стола, заваленного инструментами, схемами, какими-то кристаллами и склянками. И Паяльное Жало лежит в центре, на специальной подставке. О, это уже любопытно.

— Господин! — он поворачивается ко мне. Глаза горят, руки слегка дрожат от возбуждения. — Хорошо, что вы пришли! Я изучал Жало всю ночь. Оно… я понял, что кроме изменений конструкции, произошло смещение сигнатур.