Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 51 – Александр Майерс, Гриша Громм

Пламя охватывает всю руку до локтя. Жар усиливается, но по-прежнему не обжигает. Это странно. Это очень странно. Огонь должен причинять боль, должен сжигать плоть — а вместо этого я чувствую только тепло. Приятное, мягкое, будто грею руки у камина зимним вечером.

И вдруг понимаю — я могу это контролировать. Это пламя отлично откликается на моё ядро магии.

Не знаю, откуда приходит это знание. Просто чувствую — огонь мой. Он подчиняется мне. Как рука, нога или любая часть тела. Даже хвост Скорпиона из кольца ощущается менее моим, чем это пламя.

Сжимаю кулак, пока Фёдор в панике ищёт, чем бы потушить пламя. Приказываю пламени погаснуть.

И оно гаснет. Мгновенно, будто его выключили рубильником. Ни дыма, ни искр, ни запаха горелого. Рука целая, даже волоски не опалены.

Фёдор стоит с открытым ртом, всё ещё сжимая пустую склянку и какую-то унылую тряпку, которой, видимо, собирался отметелить меня, чтобы потушить.

— Г-господин… как вы…

— Сам не знаю, — честно отвечаю я. Разглядываю свою ладонь — никаких следов. Будто ничего и не было. — Давай попробуем ещё раз.

— Ещё раз⁈ — он отшатывается. — Может, не стоит…

Но я уже концентрируюсь. Вызываю в памяти ощущение огня — тепло, свет, танцующее пламя. Направляю это ощущение в руку.

И она вспыхивает снова.

На этот раз — контролируемо. Небольшой язычок пламени на ладони. Я могу сделать его больше — и он растёт, охватывая всю руку. Могу уменьшить — и он сжимается до размера свечного огонька. Могу погасить — и он исчезает. Могу зажечь снова — и он возвращается.

— Невероятно, — шепчет Фёдор. — Это… это магия огня. Но Скорпион — бог яда. Откуда…

— От матери, — говорю я, глядя на пламя. — Скорее всего. Сольпуга.

— Сольпуга? Но она же…

— Спит или что-то вроде того, — гашу огонь окончательно. — Но, похоже, кое-что от неё мне досталось. Через кровь. Через этот артефакт.

Смотрю на Паяльное Жало, которое спокойно лежит на подставке. Невинный кусок металла. Кто бы мог подумать, что он разбудит во мне такое.

— Фёдор, — говорю я, — мне нужно кое-что проверить. Но сначала — поговорю с одним членистоногим.

— С кем, господин?

— Не бери в голову.

Разворачиваюсь и выхожу из лаборатории. В голове крутится мысль: если огонь работает как мой хвост скорпиона — может, им можно расплавить янтарь в кольце Сольпуги?

Тем более что у меня есть опыт. Я уже проделывал это с металлом Изнанки. Но сначала нужно разобраться, откуда вообще взялась эта сила. И кое-кто мне должен объяснения.

В кабинете закрываю дверь на ключ. Опускаю шторы. Не хочу, чтобы кто-то видел, как я разговариваю с пустотой — я и так еле отделался от слухов, что я псих. Всё же не стоит забывать, что первое, что я сделал в этом мире — сбежал из лечебницы.

— Эй, Чудище! — говорю я вслух. — Нам надо поговорить. Срочно.

Несколько секунд — тишина. Потом воздух начинает густеть, вибрировать, и передо мной материализуется знакомый силуэт.

Скорпион. Огромный, величественный, синий панцирь переливается в полумраке кабинета. Клешни щёлкают, хвост покачивается.

— Что ещё? — голос раздражённый. — Я занят.

Вместо ответа поднимаю руку. Концентрируюсь.

Пламя вспыхивает на ладони.

Скорпион замирает. Его глаза впиваются в огонь. И я вижу, как что-то меняется в его позе. Напряжение? Страх? Злость? У-у, да кто-то явно в шоке, чую, ща начнётся.