Книга Граф Рысев 3, страница 110 – Алекс Ключевской

Мы все вместе снова уставились на картину. Это была всё та же поляна, но наполненная просто немыслимым количеством форм. Озеро вдалеке, ещё дальше взмывают вверх горы, облака, сменяются грозными тучами и сбоку на поляну накатывает морская волна, из которой формируется ураган. По другому краю бежит вверх лоза, плавно переходящая в плющ, который сменяется диким огурцом, переходящим в розовую плеть и так до бесконечности. Камни и мох, всполохи пламени и легкие завихрения воздуха в вышине. Если вглядываться в получившуюся картину, то можно разглядеть, что она имеет глубину, и в этой глубине есть что-то ещё. Что-то тёмное и неповоротливое, с запахом крови и битвы.

— Надо признать, в этом что-то есть, — Кречет подошёл ко мне и похлопал по плечу. — Надо проверить, как это полотно действует на людей. Если всё так, как ты говоришь, то мы отблагодарим тебя.

— Вот этого не надо, — я передёрнулся. — Давайте договоримся. Если я прав, то вы просто оставляете меня в покое.

— Мы подумаем, — кокетливо улыбнулась Соколиха.

* * *

— Женя, — я помотал головой, пытаясь восстановить равновесие. Сразу же пришло ощущение, что меня кто-то крепко держит за талию. — Женя, что с тобой? — сквозь шум в ушах прорвался голос Маши. — Кто-нибудь приведите Лебедева!

— Маша, — просипел я, нащупывая стул и опускаясь на него. — Не суетись. Я просто немного устал. — Глаза открывались с трудом. Это был уже четвёртый переход за сутки неизвестно куда и обратно. И он не прошёл для меня даром. — Сейчас, всё будет в порядке.

И я открыл глаза, сфокусировав взгляд на обеспокоенном личике жены.

— Я так испугалась, — призналась она. — И как часто на тебя такой транс находит? Мне надо знать, чтобы быть готовой.

— Думаю, что подобное больше не повторится. — Я встал и подошёл к картине. — Это был второй раз и последний. Иди сюда, — Маша подошла и встала рядом.

— Жень, ты весь в краске. — Она облегчённо хихикнула. — И грудь и волосы. Про руки я вообще молчу.

— Тяжела жизнь художника. Представляешь, сколько нашему брату приходится на мыло тратить, да всякие протирки, чтобы кожа перчатками не сползала? — я посмотрел на неё и подмигнул.

— А, это поэтому картины так дорого стоят. А потрет в семейную галерею так целое состояние? — лукаво спросила она, привалившись к моему боку. Словно до сих пор не была уверена, что со мной всё в порядке.

— Ну, тебе в этом плане повезло. Я не возьму за портрет ни копейки. Если только натурой, — я хмыкнул. — Посмотри на картину. Что ты здесь видишь?

— Она очень странная, Жень. Эта картина притягивает и… Ой, сокол, — Маша вдруг оживилась, смотри, вот тут сокол, — и она потянулась к картине.

— Осторожно. Краски ещё не высохли, — предупредил я её.

Тут дверь распахнулась и в кабинет вбежал Лебедев.

— Что тут у нас, — он тут же замахал перед носом рукой. — Я окно открою.

— Открывайте, — разрешил я.

— Неудивительно, что вам, Евгений Фёдорович, плохо стало. Было бы вдвойне удивительно, если бы было хорошо, — проворчал целитель. — Там ваши егеря притащили нечто очень любопытное… Ну-с, давайте вас осмотрим, — добавил он, поворачиваясь ко мне от окна, из которого потянуло свежим воздухом.

— Не надо меня осматривать, со мной всё в порядке, — отмахнулся я от целителя.

— А мне вот, например, кажется, что присутствуют некоторые признаки отравления. Мне нужно произвести хотя бы поверхностный осмотр, чтобы подобрать восстанавливающее лечение. — Упрямо настаивал Лебедев.