Книга Код «Бинома», страница 82 – Дмитрий Штиль

На том конце провода повисла тишина. Было слышно лишь тихое гудение аппаратуры шифрования.

— Твою мать… — выдохнул Серов. Я впервые слышал, чтобы его голос так дрогнул. — Значит, Волков был прав? Система нас обманывает?

— Система копит энергию и готовит взрыв, Юрий Петрович. Мы в капкане.

— Я даю команду Белозерову на экстренный останов реактора! Врубаем аварийную защиту!

— Стой! — рявкнул Зуев в трубку так, что я невольно вздрогнул. — Никакой аварийной защиты!

— Почему⁈

— Потому что в ЦРУ сидят не идиоты! Они знают советские регламенты от и до. Они просчитали: если начнется внештатная ситуация, оператор ударит по красной кнопке. Я не физик-ядерщик, Юрий Петрович. И ты тоже. Решение должны принимать специалисты. Аварийный сброс может стать детонатором.

Серов молчал. Я буквально физически чувствовал, как за тысячи километров от Москвы, в заснеженном уральском городе, матерый контрразведчик пытается осознать масштаб надвигающейся катастрофы.

— Понял, — жестко ответил Серов, возвращая себе привычный контроль. — Значит, будем решать на месте. Я прямо сейчас собираю экстренный штаб. Запру в БЩУ Белозерова, начальника смены, инженеров-теплотехников и эту шайку из группы ОГАС вместе с Волковым.

Серов перевел дух.

— Я объясню им диспозицию. И они не выйдут оттуда, пока не найдут решение.

— Добро. Держи меня на прямой связи.

— Как только технари родят жизнеспособный план по недопущению аварии, я немедленно отправлю его тебе в Москву шифротелеграммой «Вне очереди», — отчеканил Серов. — Нам в любом случае понадобится санкция с самого верха. Конец связи.

В трубке пошли частые гудки. Зуев бросил ее на рычаги и брезгливо отодвинул от себя пухлую синюю папку с гербом техотдела КГБ, словно внутри лежала дохлая крыса.

— Забирай, Ланцев. Эксперты восстановили мел на этой доске до последней запятой. Только толку? Десятки страниц матриц, многоэтажных дробей и откровенной шизофрении. Аналитики из профильного НИИ посмотрели — сказали, математик просто сошел с ума от переутомления. Иди, изучай, если тебе так хочется. Ты свободен.

Я молча забрал папку и вышел. Мой собственный кабинет находился этажами ниже. Я запер дверь на два оборота, включил настольную лампу с зеленым абажуром и раскрыл отчет.

Внутри лежали глянцевые черно-белые фотографии, сделанные в косом свете и ультрафиолете. Техники сотворили чудо — сквозь разводы мокрой тряпки, которой Нудельман в панике стирал свои расчеты, проступили четкие белые символы. Я не был гениальным математиком, но моего собственного оперативного опыта хватило, чтобы прочитать не цифры, а логику этой тайнописи.

Нудельман не был сумасшедшим. Он был пугающе, нечеловечески проницателен. На третьем листе я нашел уравнение, озаглавленное «Субъект Л.». Это был я. Официальная дата рождения — та самая метрика настоящего лейтенанта Ланцева, в которую так упирался математик на нашей первой встрече, — была зачеркнута жирным крестом.

Математик понял, что перед ним другой человек. Он интегрировал в свои расчеты мою реальную поведенческую матрицу. Мою жесткость, полное отсутствие эмпатии к бюрократии и мертвую хватку. И результат этого уравнения привел гения в ужас.

Матрица показывала: Субъект Л. с вероятностью 94,8% добьется запуска БН-800. Он сломает любые преграды, потому что заточен на выполнение боевой задачи. Но следом шла вторая формула. Интеграция американского кода с советским реактором под моим давлением давала 93% вероятность техногенного коллапса.