Книга Код «Бинома», страница 83 – Дмитрий Штиль

Испугавшись этих цифр, Нудельман сломался. Он решил, что единственный способ выжить — это бежать из страны, пока Урал не взлетел на воздух. Но чтобы отвести подозрения от себя, он мастерски слепил из Валерия Волкова идеальную мишень. Все эти его намеки на «эго» пижона, подозрения в предательстве — это была дымовая завеса. Он бросил мне Волкова, как кость цепному псу, зная, что я вцеплюсь в тщеславного архитектора. А сам в этот момент спокойно сел в самолет до Парижа.

Мозаика сложилась. Нудельман бежал от взрыва, но именно его побег этот взрыв и гарантировал! Оказавшись во Франции, он сдался местной контрразведке DST, а те сразу передали его ЦРУ. Он выложил им всё: что СССР ворует их софт, что мы ставим их SCADA-систему на ядерный реактор на быстрых нейтронах.

Американцы поняли, что мы сами отдаем им ключи от нашей ядерной бомбы. Они написали вирус. И специально позволили нашему ПГУ украсть это «Дополнение». Троян уже в системе. И то, что сейчас видит Волков в своем тайном «окне» — это процесс подготовки к детонации.

Я боялся, что Зуев списал меня со счетов, но через несколько часов раздался звонок. Полковник вызвал меня к себе. Когда я переступил порог, он даже не поднял головы. Железобетонный начальник с Лубянки сидел, сцепив руки в замок, и неотрывно смотрел на лежащую перед ним тонкую папку цвета спелой вишни.

Еще недавно, после успешного старта проекта «Атом» и внедрения в группу ОГАС, я общался с ним в статусе триумфатора. Перспективный опер, блестяще разыгравший многоходовую оперативную комбинацию. Сейчас воздух в помещении был плотным от невысказанного презрения. В системе координат КГБ я в одночасье превратился в отработанный материал — в офицера, который провалил операцию «Симбиоз», упустил главного секретоносителя за рубеж и подвел уральский регион к краю радиоактивной пропасти.

— Товарищ полковник, по вашему приказанию прибыл, — чеканно доложил я, остановившись ровно в трех шагах от массивного дубового стола.

Зуев медленно поднял глаза. В его взгляде не было ярости или истерики — только холодный, свинцовый расчет высшего номенклатурного руководителя, принимающего решение о списании отработанного материала.

— Трибунал по тебе плачет, Ланцев, — голос полковника звучал глухо, как из-под земли. — За преступную халатность, повлекшую тяжкие государственные последствия.

Он выдержал долгую паузу, позволив этим словам повиснуть в прокуренном воздухе. Я молчал, глядя прямо перед собой. Оправдываться было бессмысленно и жалко. Череп знал непреложные правила этой игры: за провал платишь головой. Никакие прошлые заслуги не идут в зачет, когда на кону выживание государства.

— Но коней на переправе не меняют, — Зуев с силой провел широкой ладонью по лицу, стирая серую усталость бессонной ночи. — Ты эту кашу заварил, тебе ее и жрать до дна. С тобой мы будем разбираться потом. Если будет кому разбираться.

Полковник пододвинул ко мне вишневую папку. На ее обложке тускло блеснул золотой герб СССР.

— Высший совет по вопросам ядерной энергетики заседал два часа. Докладную записку и оперативные расчеты инженеров из Свердловска-46 разобрали по косточкам. Славский кричал так, что звенели стаканы. Но профильные академики Минсредмаша подтвердили твои выводы. Американцы загнали нас в идеальный физический капкан. Штатное глушение реактора невозможно. Любая попытка экстренного глушения штатной автоматикой приведет к мгновенному гидравлическому удару в замкнутом объеме. Взрыв произойдет в самом эпицентре активной зоны. От станции, Свердловска-46 останется дымящаяся воронка.