Книга Код «Бинома», страница 85 – Дмитрий Штиль

В центре зала, у главного пульта, директор станции Белозеров нервно вытирал скомканным платком блестящую от пота лысину, вглядываясь в бесконечные ленты распечаток телеметрии.

— Давление в третьем контуре растет по экспоненте, — глухо, срываясь на хрип, говорил Белозеров начальнику смены, который буквально висел над приборами. — Американская автоматика сошла с ума. Она не дает нам открыть штатные клапаны сброса на турбины. Она их программно ослепила! Мы не можем сбросить пар!

Я подошел к столу Белозерова, расстегнул пальто и молча, без единого слова, положил перед ним вишневую папку с гербом.

— Николай Петрович. Экстренный пакет из Москвы. Особой важности.

Белозеров поднял на меня воспаленный, полный отчаяния взгляд. Он медленно, словно боясь обжечься, открыл папку. В огромном зале БЩУ вдруг стало так неестественно тихо, что было отчетливо слышно сухое шуршание плотного гербового бланка.

Директор читал текст Решения Высшего совета. Я внимательно наблюдал за ним. Видел, как мелко дрогнули его пальцы, когда он дошел до резолютивной части. Кровь окончательно отхлынула от его лица.

— Они… они приказывают стравить пар в обход турбин? В технологический коллектор? — Белозеров перевел остекленевший взгляд на меня.

В его глазах читался абсолютный ужас инженера, советского хозяйственника, которого государство только что заставило своими руками уничтожить дело всей его жизни.

— Вы понимаете, что значит выброс пара под давлением в двести атмосфер⁈ Это же колоссальный гидравлический и термический удар! Это разорвет подводящие магистрали! Снесет внешние эстакады! Экология тайги… Ущерб экономике…

— Альтернатива этому сбросу — резонанс и неминуемый тепловой взрыв активной зоны при попытке штатного глушения. Москва категорически запретила задействовать штатную аварийную защиту. Управление техническими процессами станции остается за вами. Действуйте, товарищ директор.

Белозеров смотрел на гербовые бумаги еще несколько томительных секунд. Внутри него шла короткая, но жестокая борьба между советским администратором, панически боящимся ответственности, и высококлассным профессионалом-атомщиком. Профессионал предсказуемо победил. Бумага с подписями из ЦК и Минсредмаша снимала с него клеймо саботажника и вредителя. Это была индульгенция на разрушение.

Он резко выпрямился. Плечи расправились.

— Заварзин! — голос Белозерова внезапно обрел металлическую твердость.

— Слушаю, — полковник сделал шаг вперед.

— Северный сектор. Направление технологического выброса за периметр. Немедленно уберите оттуда всех людей! Охрану, внешние патрули, ремонтную обслугу. Отведите личный состав минимум на пятнадцать километров вглубь леса. Туда сейчас ударит перегретый пар. Там будет зона сплошного термического поражения. Пар сварит всё на своем пути. У вас мало времени. Бегом!

Заварзин коротко козырнул и бросился к батарее телефонов спецсвязи.

— Юрий Петрович, — Белозеров повернулся к Серову, возвращая себе полный контроль над залом. — Ведите вашего кибернетика. Если его амбициозная программа нас убивает, пусть его же самодельная заплатка нас спасает.

Ввели Волкова. Архитектор был без пиджака, в смятой, влажной от пота рубашке. Вся его столичная спесь, лоск и интеллектуальное высокомерие, которые он так щедро демонстрировал на торжественном запуске, испарились без остатка. Сейчас передо мной стоял творец, который с ужасом осознал, что его цифровой голем готов сожрать целый город.