Книга Зона категории «90», страница 28 – Дмитрий Штиль

— Это что? Аванс за «хабар» из Зоны? — хрипло спросил сталкер.

— Это тебе на банкет, Дима, — спокойно ответил я. — Слушай внимательно и запоминай, повторять не буду. Сегодня вечером вы выходите. Завтра. Суббота. Девятнадцать ноль-ноль. Ты собираешь своих парней, всю группу. Вы едете в Среднеуральск, в ресторан «Тайга». Заказываете стол, водку рекой, икру, балык. Всё по высшему разряду. Деньги я тебе дал.

Я сделал паузу, давая информации уложиться у него в голове.

— Ваша задача — нажраться. Громко. Отметить освобождение. Рассказать всем, кто будет слушать, какой ты крутой мужик. Чтобы весь город знал: Дима — солдат удачи. Все понятно?

Дмитрий молчал, барабаня пальцами по столешнице. В его голове крутились шестеренки, он пытался просчитать мою игру.

— В Среднеуральск? В «Тайгу»? — задумчиво протянул он. — С чего такая щедрость, начальник? И к чему этот цирк в ресторане? Это не мой стиль. Я привык тихо ходить, тихо хабар таскать, тихо деньги тратить. А тут — шоу на весь район. Палево сплошное. Для чего это всё? Какова боевая задача?

Череп хладнокровно анализировал его подозрения. Старый армеец и опытный сталкер, он чуял подвох. Нельзя было рассказывать ему про Романчука и игру с РУМО. Это было не его ума дело.

— Твое дело — не задавать вопросов, Дима, а выполнять приказ, — мой голос лязгнул металлом, отсекая любые дискуссии. — Я не благотворительный фонд. Я покупаю твою репутацию фартового мужика. Почему именно «Тайга» и именно в девятнадцать? Потому что я так сказал.

Дмитрий сглотнул. Он понял всё по моему тону. Азарт игрока, получившего второй шанс, перевесил осторожность. Он медленно протянул руку и забрал пачку денег со стола, пряча ее под армейское х/б. Это был момент подписания контракта.

Я поднялся, поправил ветровку и постучал в дверь, вызывая конвойного.

— Не подведи, солдат, — бросил я через плечо.

Я вышел из камеры, не оборачиваясь. Дверь допросной с грохотом закрылась за мной, отрезая от Дмитрия.

Ресторан «Тайга» в соседнем Среднеуральске, куда мы с Романчуком вырвались на стареньком такси, жил своей привычной, густой советской жизнью. Бархатные портьеры, впитавшие табачный дым десятилетий. Запах жареного мяса, чеснока и дешевого парфюма. На эстраде в углу ресторанные лабухи в мятых пиджаках старательно, с надрывом выводили какой-то цыганский романс, заглушая звон посуды.

Это был обычный открытый город рабочих и инженеров. Никаких тройных периметров, никаких пропусков. Идеальная декорация для того, чтобы человек расслабился и снял маску.

Мы сидели за угловым столиком, накрытым жесткой, накрахмаленной скатертью. Между нами стоял уже второй запотевший графин водки. Питер пил не по-американски. Он не цедил алкоголь через губу, разбавляя его льдом. Он пил по-нашему — опрокидывая стопку в горло, резко и жестко, словно гася внутри какой-то пожар.

И под воздействием этого алкоголя безупречный офицер военной разведки Питер Романчук начал таять, обнажая свой истинный, спрятанный под дорогой оболочкой каркас. Он превращался в Петро.

Его фирменная, приклеенная к лицу американская улыбка — этот обязательный атрибут успешного гражданина свободного мира — сползла. Лицо отяжелело, черты заострились, а в серых глазах появилась та самая глухая, беспросветная славянская тоска, которую невозможно подделать ни в одной разведшколе мира.