Книга Зона категории «90», страница 31 – Дмитрий Штиль

Утром с хмельной головой я ехал в горотдел КГБ. Сигнал я заметил, когда служебная «Волга» притормозила у железнодорожного переезда рядом с промзоной. На красном, облупленном металле пожарного щита, висевшего на глухой кирпичной стене трансформаторной будки, появился четкий, жирный крест, нарисованный белым мелом.

Мой внутренний оперативник мгновенно перешел в рабочий режим, отсекая сонливость и воспоминания о вчерашней водке. Это был экстренный канал связи. Система, старая как само ведомство, но работающая безотказно. Меловой крест означал одно: ситуация получила развитие. Я не зря сунул ему в ИВС вместе с деньгами бумажку с инструкцией по экстренной связи. Требуется немедленная личная встреча на запасной точке.

Я ударил по тормозам, развернулся через сплошную и погнал машину к стадиону «Труд».

Место явки я выбирал сам, строго по учебникам оперативной работы. Открытая, продуваемая всеми ветрами бетонная чаша стадиона. На верхних ярусах трибун обзор составляет все триста шестьдесят градусов. Срисовать «хвост» здесь проще простого, а плотный весенний ветер надежно глушит любые разговоры.

Припарковав машину за два квартала, я поднялся по влажным, выщербленным ступеням на самый верхний сектор.

Дмитрий уже ждал. Сталкер сидел на облезлой деревянной скамейке, подняв воротник своей выцветшей «афганки», и неторопливо курил. Заметив меня, он не стал вскакивать или суетиться. Он просто сплюнул табачную крошку и проводил меня цепким, оценивающим взглядом. В его позе не было ни капли вчерашней кабацкой расслабленности, но не было и страха. Передо мной сидел собранный, включившийся в работу ветеран, который только что понюхал порох и теперь прикидывал сектора обстрела.

— Погода дрянь… — я остановился в метре от него, засунув руки в карманы плаща.

Дмитрий криво усмехнулся, стряхивая пепел.

— Ты мне вчера кого подкинул? Сказал, серьезный соперник будет, а сам под танк меня бросил. Причем под тяжелый.

— Не по зубам оказался? — я спокойно выдержал его взгляд.

— По зубам, не по зубам — вскрытие покажет, — хмыкнул сталкер. — Но мужик этот твой… из другой лиги. Я таких не встречал.

— Рассказывай, — коротко приказал я.

— Пошел я, значит, отлить, — Дмитрий затянулся, вспоминая детали. — В туалете никого. Умываюсь. Заходит этот твой дружок. Спокойно так, без суеты задвигает щеколду на двери. Подходит к соседней раковине, включает воду. Никаких наездов, никаких бычьих взглядов. Просто моет руки и смотрит на меня через зеркало.

Дмитрий чуть подался вперед, и в его глазах я увидел тот самый знакомый, нездоровый блеск человека, поймавшего дозу адреналина.

— И говорит мне, тихо так, вежливо: «Есть работа. Плачу хорошо. Если готов работать — приходи».

— Дата? Место? — я чеканил слова, фиксируя фактуру.

— Четырнадцатое число. Ровно в девятнадцать ноль-ноль. Свердловск, центр города, на Плотинке, — Дмитрий скомкал пустую пачку из-под сигарет. — Сказал, будет ждать ровно пять минут.

Четырнадцатое апреля. Семь вечера. Именно в этот день делегация МАГАТЭ в рамках культурной программы должна была приехать в Свердловский государственный академический театр оперы и балета на «Лебединое озеро».

Питер Романчук отработал блестяще. Никаких угроз, никакого физического давления на незнакомой территории. Только деловое предложение, бьющее точно в цель — в жадность и авантюризм уральского контрабандиста. Он спланировал свой отрыв от нашей наружки прямо в центре мегаполиса, в театральной сутолоке. Он думал, что переиграл систему. Он не знал, что весь его побег был срежиссирован мной еще вчера вечером за рюмкой водки.