Книга Зона категории «90», страница 32 – Дмитрий Штиль

— И что ты ему ответил? — спросил я.

— Сказал, что подумаю, — сталкер пожал плечами. — Он кивнул, вытер руки и вышел. Никаких «не придешь — урою». Но знаешь… У него глаза как прицел у снайпера. Одно неверное движение с моей стороны на этой встрече, одна попытка кинуть — и он меня просто выключит. Сломает кадык и пойдет дальше.

Дмитрий замолчал, глядя на мокрый бетон стадиона.

— Включаешь заднюю? — я чуть прищурился, прощупывая его настрой.

Я знал ответ. Пугать его тюрьмой было не нужно. Ему нужно было дать то, ради чего он вообще жил. Игру со смертью.

Дмитрий поднял на меня взгляд и вдруг широко, искренне оскалился.

— Обижаешь. Я с самого Афгана так не заводился. Тут у вас на гражданке с тоски сдохнуть можно — водка, бабы, да менты на проходной. А этот твой дружок… с ним интересно. Ставки настоящие.

— Ставки будут еще выше, Дима, — я тоже позволил себе легкую, холодную усмешку. — Ты пойдешь на эту встречу. Сыграешь с ним в его игру.

Сталкер с шумом втянул в себя холодный воздух. Выбор между скучной отсидкой и игрой на грани фола для него даже не стоял.

— Заметано! Четырнадцатого я буду в Свердловске.

Я коротко кивнул, развернулся и пошел вниз по ступеням.

Ветер на стадионе усилился, разгоняя утренний туман. Партия стремительно приближалась к эндшпилю. Питер Романчук сделал свой ход.

Кабинет директора атомной электростанции Игоря Константиновича Белозерова располагался на самом верхнем этаже административного корпуса. Из его широких панорамных окон открывался индустриальный, давящий своей мощью вид: гигантские бетонные конусы градирен, изрыгающие в уральское небо густые столбы белого пара, бесконечная паутина ЛЭП и строгие, холодные геометрические формы реакторных блоков.

Я коротко постучал и вошел, не дожидаясь ответа.

Белозеров сидел за массивным Т-образным столом, заваленным синьками инженерных схем и графиками выработки электроэнергии. Директор выглядел так, словно не спал как минимум неделю, а то и две. Галстук был небрежно ослаблен на вороте помятой рубашки, а в массивной хрустальной пепельнице дотлевала забытая сигарета, отравляя воздух едким дымом.

Перед ним, точно бомба с часовым механизмом, лежала тонкая папка из плотного серого картона со штампом «Совершенно секретно».

— Присаживайся, Виктор Сергеевич, — глухо, надтреснутым голосом произнес директор, даже не подняв на меня воспаленных глаз.

Он постучал по серой картонке указательным пальцем, на котором желтело никотиновое пятно.

— Научная группа закончила предварительный анализ аномалии на «Кедре-14». И то, что они там накопали… Это не лезет ни в какие ворота.

Я молча отодвинул стул, сел напротив директора и выжидательно посмотрел на него. Эмоции в нашей работе — лишний балласт.

— Помнишь бойцов патруля, которых мы вывезли оттуда в перепуганном состоянии? — Белозеров открыл папку, и я заметил, как дрожат его пальцы. — Мы имеем дело с радиационным феноменом, природу которого наши физики до конца объяснить не могут.

— Игорь Константинович, давайте без лирики, — спокойно попросил я, доставая из внутреннего кармана пиджака рабочий блокнот. — Оставьте эмоции писателям-фантастам. Только сухие факты. Что именно находится в подвале?

Белозеров глубоко затянулся новой сигаретой, судорожно закашлялся и смял ее в пепельнице.