Книга Зона категории «90», страница 44 – Дмитрий Штиль

— Ты технично его слил, — произнес я, нарезая колбасу. — Дал точные координаты, время. Ни одной ошибки. Возникает резонный, профессиональный вопрос, Дима.

Я поднял на него глаза.

— Где гарантии, что там, за колючей проволокой, когда мы останемся на разных концах радиоактивного болота… ты так же технично не сольешь меня? У Романчука дипломат набит валютой. Он может предложить тебе столько, сколько ты за десять жизней не заработаешь. Что тебе мешает вывести его, забрать деньги и раствориться?

В номере повисла тишина, нарушаемая лишь барабанной дробью дождя по карнизу. Дмитрий перестал жевать. Его рука, тянувшаяся к сигаретам, замерла. Он медленно поднял взгляд, и вся его кабацкая расслабленность слетела в одно мгновение.

— Ты думаешь, я за эти бумажки зеленые туда лезу? — его голос стал тихим, но в нем зазвенел такой металл, что мне стало не по себе.

Он резко чиркнул спичкой, закурил, выпустив струю сизого дыма прямо в тусклую лампочку под потолком. Алкоголь снял с него внутренние предохранители, убрал ту шелуху, которой он прикрывался в городе.

— Да плевать мне на твои гарантии, — хрипло, с накипевшей, черной злостью бросил он. — Ты думаешь, меня можно напугать тюрьмой после того, как я из-под Кандагара пацанов по частям в мешки собирал?

Его глаза потемнели. Это говорил не вор и не контрабандист. Это говорил человек с выжженной душой, простой русский мужик образца восемьдесят третьего года, у которого внутри всё кровоточило.

— Вы там, в своих кабинетах с коврами, думаете, вы всё контролируете? — Дмитрий рубанул ладонью по воздуху, едва не опрокинув стакан. — Я из-за речки полгода как вернулся. Там всё понятно: вот духи, вот свои. А здесь? Вижу, как мужики на заводах спиваются, потому что в магазинах шаром покати, а по телеку — сплошные съезды да ордена. Вранье одно! Мы же сами себя изнутри жрем, понимаешь ты это⁈

Я слушал его, и по моей спине пробежал ледяной озноб. Дмитрий, обычный уральский мужик, не имевший доступа к аналитике Центробанка или закрытым докладам ПГУ, сейчас бил наотмашь страшной, неприкрытой правдой. Правдой, которая пугающе, до дрожи совпадала с моим «послезнанием». Он чувствовал надвигающуюся катастрофу нутром.

— И раз всё так паршиво, — я чуть подался вперед, провоцируя его до конца, — зачем ты мне помогаешь? Мог бы забрать бабки у Романчука и попытаться свалить за бугор. Или просто лечь на дно.

Дмитрий замер. Он посмотрел на меня так, словно я только что плюнул ему в лицо. В этот момент его стальной, негнущийся стержень обнажился полностью.

— Ты не путай, Виктор, — процедил он сквозь зубы. — То, что меня тошнит от наших тыловых гнид, не значит, что я продам свою землю. Это моя страна. Понимаешь? Моя. И если она болеет, если она кашляет кровью — это наши внутренние разборки.

Он наклонился через стол.

— А этот твой американец… Он пришел сюда, как хозяин. Он думает, что мы здесь уже сдохли. Что нас можно за доллары купить, об колено сломать и наши секреты по карманам рассовать. Хозяева жизни, мать их, решили, что могут покушаться на то, что мои деды строили. Так вот хрен им по всей их сытой американской морде.

Дмитрий сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Я знаю, что такое «Кедр-14». И я прекрасно понимаю, с кем иду. — Сталкер усмехнулся страшной, волчьей улыбкой. — Я знаю, что как только я доведу его до радиоактивного подвала, этот американец может попытаться свернуть мне шею. Или тупо спихнет в болото. Ему не нужны свидетели. Он профи, обученный убивать без шума.