Книга Операция «Зеркало», страница 10 – Дмитрий Штиль

— Они готовят для него эхо-камеру, — невольно произнес я.

Игнатьев удовлетворенно кивнул. Тест я прошел.

— Именно. МИ-6 и ЦРУ всегда работают в связке, когда дело касается глобальных стратегий. Британцы ударят по его тщеславию в Лондоне. Тэтчер публично объявит его политиком будущего. А когда он вернется в Москву, эта подготовленная Болтоном «прогрессивная» гуманитарная интеллигенция, его собственные советники и журналисты, начнут петь ему ту же самую песню. Они будут транслировать ему в уши то, что вложили в них американцы. Они создадут вокруг него информационный кокон, изолирующий его от реальности. И любые возражения старых кадров из Политбюро он будет воспринимать как ретроградство и сопротивление прогрессу.

Игнатьев закрыл папку.

— Это уже не шпионаж, Ланцев. Это проектирование политической реальности. И обычными методами наружного наблюдения или прослушки мы этот процесс не остановим. Запретить американским дипломатам ходить на театральные премьеры мы не можем. Сажать журналистов за разговоры о разрядке — тоже.

Внутри росла холодная, расчетливая концентрация. У меня появился инструмент.

— У вас есть доступ к списку контактов Болтона. У меня есть доступ к аналитической базе Института психологии АН СССР.

— Перекрестный анализ, — Игнатьев достал чистый лист бумаги. — Я даю вам сырые данные по контактам американцев и британцев. Без купюр. Кто с кем встречался, о чем говорили, какие книги дарили. Вы со своими учеными, используя ту самую модель Лефевра, раскладываете эту информацию на векторы. Мне нужно знать, какие конкретно установки Болтон внедряет в окружение объекта. Какие триггеры они готовят для Лондона. Если мы поймем их информационную матрицу, мы сможем им противодействовать.

— Согласен, — я коротко кивнул.

— Не торопитесь, — Игнатьев снял очки и посмотрел на меня уже без профессионального одобрения, а с тяжелой откровенностью человека системы. — То, что мы сейчас обсуждаем, не должно фигурировать в официальном документообороте, — ровно закончил Игнатьев. — Официально мы с вами не анализируем окружение кандидата на высший пост. Мы препарируем исключительно тактику посольства США и подданных Ее Величества. Вы меня поняли, старший лейтенант?

— Так точно. Мы изучаем только методы противника.

Выйдя из кабинета Игнатьева, я направился к лестнице. Эмоции отсутствовали, диспозиция была предельно ясна. Игнатьев был умным и системным игроком. Он не собирался спасать мир из идеалистических побуждений. Он делал свою работу, защищая периметр государства от внешнего проникновения. И в этой задаче наши цели полностью совпадали.

Теперь у меня в руках были не только теоретические выкладки из будущего, но и оперативные возможности Второго Главка. Впереди была работа с Макаровым. Предстояло проанализировать списки контактов Болтона и составить матрицу внедрения их информационных триггеров в советскую элиту.

Я вышел из здания Лубянки. Ноябрьская Москва встретила меня колючим снегом и стылым ветром, пробирающим сквозь драп пальто. К тому моменту, когда я добрался до нашего ведомственного дома на юго-западе столицы, время перевалило за десять вечера.

В подъезде пахло хлоркой и жареной картошкой. Лязгнули двери лифта. Я повернул ключ в замке нашей трехкомнатной квартиры и шагнул в тепло прихожей.