Книга Операция «Зеркало», страница 32 – Дмитрий Штиль

— Он прошел прицепом за престарелым академиком, — сухо ответил я, понимая, куда клонит контрразведчик. — Дыра в протоколе.

— Дыра в вашей работе, — парировал Игнатьев, не повышая голоса. — Почему неконтролируемый болтун свободно гуляет по американскому приему? Вы предлагаете пугать ЦРУ секретными заводами, в то время как у вас под носом интеллигенция сама несет американцам ключи от государства. К этому Фомину следует присмотреться самым внимательным образом.

Я смотрел на Игнатьева и понимал: это конец легального пути. Система монолитна. Она не пропустит операцию «Зеркало» через официальные приказы. Инстинкт самосохранения аппарата оказался сильнее стратегического предвидения.

Значит, придется играть по их правилам. Внешне.

— Вы правы, Петр Николаевич, — я медленно кивнул, изображая тактическое отступление. — Замысел сырой. Риски неприемлемы. Я снимаю предложение о передаче данных.

Игнатьев удовлетворенно кивнул. Конфликт был исчерпан, субординация восстановлена.

— Вот и отлично. Сосредоточьтесь на Фомине. Предлагаю взаимодействовать в рамках его проверки. Он может представлять реальную угрозу, если Болтон решит использовать его как источник информации и агента влияния. Возьмите его в разработку. Связи, контакты, уязвимости. Мне нужен его профиль.

— Будет сделано. Разрешите идти?

— Идите, Виктор. И не расстраивайтесь. Мир оперативной работы сложнее красивых схем на бумаге.

Я забрал свою отвергнутую докладную записку и вышел из кабинета.

Спускаясь по лестнице, я чувствовал, как внутри запускается Череп. Игнатьев только что подкрепил мою идею использовать Фомина как слепого курьера. Прежде чем делать ставку на этого инициативника, мне требовалось оценить противника лично. Бумажные сводки наружного наблюдения фиксировали хронометраж, но не передавали биомеханику. Я запросил доступ к полевой работе и согласовал свое присутствие в экипаже Седьмого управления КГБ СССР на время ведения Ричарда Болтона. Мне нужен был прямой визуальный контроль.

Салон служебного микроавтобуса РАФ-2203 промерз за три часа стоянки. Двигатель работал на холостых оборотах, но штатная печка едва справлялась с декабрьским морозом. Внутри пахло бензином, влажным драпом верхней одежды и остывшим кофе из алюминиевого термоса.

Я сидел на откидном сиденье во втором ряду, наблюдая за работой профессионалов. Экипаж функционировал с монотонностью хорошо смазанного конвейера. Никакой лишней суеты. Старший смены курил в приоткрытую форточку, не отрывая взгляда от улицы. Водитель дремал, опустив шапку на глаза, но был готов сорваться с места за долю секунды. Радист в наушниках непрерывно фиксировал эфир.

Рация ожила на панели.

— «Духовник» вышел из здания. Садится в машину.

— Принял, принимай по Садовому, — ровно ответил старший нашего экипажа, бросая окурок в снег.

Водитель мгновенно выпрямился, рука легла на рычаг коробки передач.

Черный седан с красными дипломатическими номерами выехал на магистраль. Мы не сели ему «на хвост». В 1984 году вести заместителя резидента ЦРУ одной машиной было непрофессионально — объект мгновенно зафиксирует слежку. Работал стандартный алгоритм. Машины наблюдения передавали американца друг другу на перекрестках, перехватывали на параллельных улицах, а пешие оперативники — «топтуны» — страховали на светофорах.