Книга Загранкомандировка, страница 60 – Дмитрий Штиль

Вопросов не последовало. План был составлен логично, грамотно и опирался на сильные стороны подразделения.

— По местам. Готовность — минута.

Я опустился на колено. Достал из подсумка черную шерстяную балаклаву и натянул ее на лицо, оставив открытыми только глаза. Защита от опознавания и маскировка белой кожи в темноте. Осмотрел автомат. Большой палец правой руки привычно лег на флажок переводчика огня.

Раздалась серия тихих, едва различимых металлических щелчков. Бойцы «Вымпела» синхронно снимали оружие с предохранителей, переводя их в режим автоматической стрельбы. Патрон в патронник был дослан еще на базе, чтобы не лязгать затворными рамами перед объектом.

Я сделал то же самое. Автомат стал естественным продолжением руки. Мозг отключил все побочные мысли, сфокусировавшись на геометрии предстоящего рывка.

Пашков лежал на гребне, наблюдая за патрулем в прицел НСПУ. Двойка часовых должна была дойти до угла ограждения, развернуться спиной к центральному сектору и уйти за казарму, создавая «слепое окно» длительностью в двадцать пять секунд.

Патруль скрылся за углом.

Пашков опустил автомат, повернул голову к группе и сделал короткий, резкий взмах рукой вперед. Беззвучная команда «Пошли».

Восемь черных теней стремительно сокращали дистанцию до линии периметра. Мы залегли в пыль в тридцати метрах от крайних построек, отсчитывая секунды.

Внезапно тяжелый, мерный рокот дизель-генератора захлебнулся и стих. Слепящие лучи прожекторов мигнули и погасли. Лагерь мгновенно провалился в абсолютную, непроглядную темноту. Двойка прорыва сработала чисто.

— Пошли, — выдохнул Пашков.

Группа рванула через открытое пространство двора. Ни криков, ни тревоги — охрана на периметре была временно ослеплена резким переходом в темноту. Мы скользнули в распахнутую дверь центрального здания. Коридор тонул во мраке. Движение в плотном построении, ориентируясь по памяти и скупому зеленому свету ПНВ. Первая дверь направо. Лаборатория.

Штурмовая тройка замерла у входа в аппаратную. Я чувствовал спиной ровное, тяжелое дыхание «Кота», контролирующего тыл и коридор. Впереди, в дверном проеме стоял Пашков. Ствол автомата смотрел точно в центр темного помещения, пальцы на рукоятке были неподвижны.

Наш план штурма был прост: проникнуть, зачистить, изъять, уйти. Никаких переговоров. Моя интуиция подсказывала, что в комнате находится нечто критически важное, нечто, что нельзя просто уничтожить.

Пашков пошел на вход. Короткий, акцентированный удар подошвой тяжелого горного ботинка в район замка. Хлипкая дверь вылетела вместе с частью короба. Мы ворвались внутрь. Световой конус фонаря, закрепленного под стволом оружия Пашкова, разрезал темноту, ударив в дальний угол помещения.

В луче света оказался человек. Силуэт в американском пустынном камуфляже стоял у массивного стола, заваленного аппаратурой и шифрблокнотами. Он резко обернулся на шум выбитой двери. Свет фонаря ослепил его, но инстинкты сработали мгновенно — его рука метнулась к лежащему на столе «Кольту». Вспышка узнавания ударила по нервам. Это был Петро Романчук.

Для Пашкова ситуация изменилась за долю секунды. Объект вооружен и готов открыть огонь, брать его живым стало смертельно опасно. Сработали вбитые на полигонах рефлексы: «Иностранный специалист» превратился в приоритетную цель под ликвидацию. У капитана не было причин сомневаться, не было причин анализировать. В Пакистанском лагере моджахедов нет «наших».