Книга Загранкомандировка, страница 68 – Дмитрий Штиль

— Все хорошо у вас, Виктор. Воспалительного процесса нет, лигатуры держат, — подытожил хирург.

Затем он перевел взгляд на меня.

— С сегодняшнего дня режим строгой изоляции снимается. Разрешаю самостоятельное перемещение по коридору отделения. Питание — в общей столовой.

— Хорошо, спасибо, — ответил я, не меняя интонации.

Врач развернулся и вышел в сопровождении свиты. Для обычного пациента эти слова означали бы простое улучшение клинической картины. Но для меня это был первый официальный оперативный маркер. Если Управление «К» ПГУ убрало пост у дверей моей палаты и позволила мне контактировать с другими военнослужащими, значит, механизм взвешивания на Лубянке завершил свою работу. Чаша весов сдвинулась. Окончательный вердикт мне еще не озвучили, но режим полной изоляции подследственного был снят.

К полудню я вышел в коридор. Больничная столовая встретила меня запахом диетического супа, вареной капусты и свежевымытого кафеля. Я взял с алюминиевой раздачи стандартный поднос, тарелку с серой перловой кашей, кусок отварной рыбы и граненый стакан с компотом из сухофруктов.

За длинными столами сидели те, кто вернулся «из-за речки». Вертолетчики, десантура, офицеры мотострелковых полков. Больничные фланелевые пижамы в синюю полоску сидели на них мешковато, не скрывая багровых рубцов, аппаратов Илизарова и культей. Но главным отличительным признаком были глаза. Выцветшие на афганском солнце, с характерным, въевшимся в мышечную память прищуром людей, привыкших постоянно контролировать горизонт и оценивать сектора обстрела.

Я сел за крайний стол, коротко кивнув двум офицерам с эмблемами ВДВ на петлицах накинутых поверх пижам халатов. Они ответили такими же скупыми кивками.

Разговоры здесь велись вполголоса. Никакой показной бравады, никаких истерик или рассуждений о смысле войны. Обсуждали сугубо профессиональную рутину.

— Духи тактику меняют, — ровно говорил капитан с забинтованной шеей, кроша кусок черного хлеба в суп. — Раньше били в лоб по колонне и растворялись в зеленке. Сейчас стараются зажать «наливники» в ущелье, минируют пути отхода и работают на измор, пока у брони сопровождения БК не кончится.

— Снабжение у них улучшилось, — отозвался второй, майор с зафиксированной в гипсе левой рукой. — На Пянджском направлении сплошняком идут караваны со стороны Пакистана. Безоткатки, минометы. Но ПЗРК пока массово не фиксируем. Зато с нашими поставками комплектующих для вертушек опять затык на перевалочных базах. Борты стоят в ремонте неделями.

Я ел кашу, фильтруя информацию. Череп автоматически собирал этот разрозненный массив данных, формируя объективную картину.

В углу столовой, под самым потолком, работал цветной телевизор «Рубин». В тринадцать ноль-ноль начался дневной выпуск информационной программы «Время». Гул голосов за столами мгновенно стих. Привычка получать информацию, сверяя по ней координаты собственной жизни, была неискоренима.

На экране появился диктор с непроницаемым, государственным лицом.

«Совет Министров СССР отмечает стабильное перевыполнение плановых показателей в тяжелой промышленности и машиностроении, — чеканил диктор, глядя в камеру. — Благодаря масштабному внедрению автоматизированной системы управления ОГАС, удалось полностью ликвидировать дефицит комплектующих на оборонных предприятиях Урала и Сибири. Логистические цепочки между смежными производствами функционируют с математической точностью. Экономика страны демонстрирует уверенный, сбалансированный рост».