Онлайн книга «Красный галстук, черный лес»
|
Она перевела взгляд на Сергея. Он суетливо запихивал в чемодан ее любимую кофту. На шее у него блестела капелька пота, воротник рубашки был несвежим. Вдруг, с пугающей ясностью, она увидела его — чужого. Совсем чужого мужчину. Как? Как она будет с ним жить? Она представила, как они войдут в ту квартиру во Владивостоке. Как он подойдет к ней вечером, попытается обнять этими самыми руками — руками, которые три года ласкали другую женщину. Ту самую вертихвостку с начесом, ради которой он бросил Валю, перечеркнув их жизнь одним махом. Как он будет шептать Вале те же слова, что шептал другой. Отвращение подкатило к горлу тошнотворной волной. Спать с ним? Ложиться в постель с человеком, который стал для нее использованным, выброшенным черновиком? Это же насилие. Ежедневное, добровольное изнасилование души. Но Димка… Образ сына всплыл перед глазами, перекрывая все. Его вихрастая макушка, запах детского шампуня, маленькие ладошки. «Мама, ты приедешь?» Господи, за что? Почему жизнь ставит такой выбор: или ты женщина и личность, или ты мать? Почему нельзя просто быть счастливой? Слезы, горячие и злые, покатились по щекам, капая на подол халата. Она плакала не о сыне и не о муже. Она оплакивала себя — ту Валю Грайву, которая сегодня умирала в этой комнате, уступая место сломленной, покорной женщине с чемоданом. Она снова глянула на несвежий край воротника рубашки Сергея, его торопливые движения, безостановочное бормотание про будущую счастливую жизнь, и тут на нее нахлынуло ее особенное, мучительное чувство удушливой жалости, похожее на приступы неизлечимой болезни. Эта гипертрофированная эмпатия могла вспыхнуть у нее в любое время, без видимых причин, иногда совершенно к посторонним людям — в магазине, в метро или на работе. Какой-то пустячный триггер моментально запускал механизм в ее душе, и она начинала буквально корчиться от приступа необъяснимой жалости… Кажется, это чувство она впервые испытала в далеком детстве, летом, в деревне. Соседская бабка понесла на речку топить котенка, Валя оказалась рядом. Она стояла в двух шагах, городская нежная девочка, и с ужасом следила за обыденным для деревни процессом — убийством котенка, которого никто не забрал к себе. Бабка опускала его под воду, держала там некоторое время, потом отпускала. Но котенок оказался живучим, он всплывал и выбирался на берег. И там, на берегу, вместе того, чтобы со всех ног драпать, он начинал тщательно вылизывать свою нежную шерстку, заботясь о ее красоте и чистоте. Бабка снова хватала его и опускала под воду, а котенок всякий раз выбирался на берег и начинал облизываться. И весь ужас, который испытала Валя, был даже не в том, что убивали маленькое существо, а что котенок был таким доверчивым и не мог поверить в то, что с ним делали, и продолжал, продолжал старательно и аккуратно приводить шерстку в порядок… Так и Сергей сейчас. Он не думал о том, что Валя его уже давно не любит, и был озабочен лишь чемоданом… Не в силах совладать с нахлынувшими чувства, она вскочила, кинулась к бывшему и крепко обняла его. — Вот, вот, — бормотал ошарашенный Сергей, поглаживая Валю по голове. — Хорошо, что ты поняла это… В дверь постучали. Коротко, по-хозяйски. — Можно? — не дожидаясь ответа, заглянул участковый Тодеренчук. |