Книга Красный галстук, черный лес, страница 77 – Валерий Шарапов

— Назад! — повторил он, глядя на застывшую в дверях Валю. — Только шаг — и ты умоешься его кровью.

Валя стояла, прижав ладони ко рту. Мир перед ее глазами качнулся и поплыл. Она видела распростертое тело Ильи. Темное пятно на футболке стремительно расползалось, пропитывая ткань. Он лежал неподвижно, лицом в пол, и только пальцы его левой руки слабо скребли линолеум.

Ее Илья. Ее защита, ее несостоявшееся счастье, человек, который ради нее готов был на все. И он умирает. Прямо сейчас, на ее глазах. Из-за того, что она пришла сюда не вовремя. А рядом — Сергей. Трясущийся, жалкий, с безумными от ужаса глазами. Это ее прошлое. Отец ее сына. И он тоже в одном миллиметре от смерти.

Двое мужчин из ее жизни. И между ними — один палач со сломанной рапирой. Как это выдержать? Как не сойти с ума, не закричать, не упасть рядом?

— Слушай меня, — произнес Зинчук, глядя на Валю. — Выходи на улицу. Предупреди всех, чтобы разошлись. Дорога к администрации должна быть пустой. Я пойду в кабинет директора. Там не должно никого быть. Ключ внутри. Телефон должен работать. Иначе этому красавцу конец, я пробью ему артерию.

Ему нужно было позвонить Хозяину, чтобы рассказать о случившемся. А Хозяин потом все уладит. Его власть безгранична.

Валя медленно, как во сне, кивнула.

— Хорошо. Я… я все сделаю. Не убивай его.

Она попятилась, не отрывая взгляда от Ильи. Живи, пожалуйста, живи… Первой вышла на крыльцо. Солнце ударило в глаза, ослепляя. Лагерь все так же шумел. Никто еще не знал, что в клубе пролилась кровь.

Метрах в двадцати от крыльца стоял Максим. Он увидел лицо Вали — бледное, как мел, с расширенными зрачками — и сразу все понял. Она сделала отчаянный жест рукой: Все очень плохо. Заложник.

Туманский мгновенно преобразился, рука скользнула к кобуре под пиджаком. Он покрутил головой, увидел какого-то вожатого и крикнул ему:

— Уведи всех детей! Тут никого не должно быть!

Дверь клуба распахнулась. На пороге появился Зинчук, прикрываясь Сергеем как щитом. Заточка у горла заложника дрожала, царапая кожу. Как только они начали спускаться по ступеням, Валя, словно пружина, сорвалась с места, нырнула обратно в темный зев дверного проема, внутрь клуба.

Зинчук крикнул:

— Расступись! Дорогу! Убью!

Короткими ударами в поясницу он заставлял идти вперед Сергея, ставшего совершенно безвольным.

Максим поднял руки, демонстрируя пустые ладони.

— Спокойно, Зинчук! Никто тебе не угрожает. Только не делай глупостей!

— Молчать! Дай дорогу! Мне надо в кабинет директора!

Из кустов бочком, не очень решительно выплыл Тодеренчук. Увидев тренера в столь необычной роли, присвистнул, сдвинул фуражку на затылок и попятился.

— О цэ дило… — забормотал он и на полусогнутых кинулся к корпусам, оглашая всю округу криком: — Вожатые!! Детей в помещения!! Закрыть двери!! Никого не выпускать!!

А потом свернул на проходную, откуда через коммутатор можно было связаться с районным отделением внутренних дел.

* * *

В гулкой тишине клубного коридора время сгустилось до состояния вязкого, кровавого киселя.

Илья лежал на полу, раскинув руки. Лицо его было белее мела, губы посинели. Страшная рваная рана под правым ребром пульсировала, выталкивая кровь толчками.

Валя упала перед ним на колени. В этот момент в ней умерла слабая женщина, которая полчаса назад сидела на чемодане. Остался только врач. Эксперт. Боец.