Книга Тайна дома на холсте, страница 109 – Юлия Евдокимова

Они приветствовали Таисию вспышками солнца в окнах, мгновенными, совсем мимолетными, потому что петербургские дворцы не терпят панибратства, старательно прячут свои сокровища и свои чувства за безмолвными отстраненными фасадами.

Есть лишь один город на свете кроме Петербурга, который не позволяет случайному путнику заглянуть за тяжелые крепостные стены своих дворцов, где спрятаны сокровища - это Флоренция. Но, как дама южная, рано или поздно она сдается и поливает путешественника теплым летним ливнем, в котором ее фасады становятся теплыми – терракотовыми, кофейными, золотыми. И если поймал этот миг, то откроются тебе ее древние сундуки.

Петербург же город северный и холодный, поэтому не стоит доверять цветущим деревьям и белоснежным росчеркам чаек в синеве неба и Невы. Ведь открывает он свое истинное лицо лишь в тот миг, когда сливаются воедино стальное небо, серая вода и серые фасады. Он строг, благороден, а если и позволяет себе легкую вольность в каменном кружеве его окон и решеток, то не часто, да и разве это кружево…

Таисия Грайлих надеялась, что давно перестала быть случайным человеком для Петербурга и он согласится открыть давние секреты. Она приехала с надеждой, ей обязательно нужно узнать, что же было дальше, это несправедливо, что дневник Клеопатры оборвался вот так…

В здравом размышлении понимаешь, что на самом деле все точки расставлены, да и не стоит знать, что произошло, когда на сцене опустился занавес… Не нужно портить финал!

И все же недосказанность так и стучала в ее сердце и Грайлих ничего не могла с собой поделать.

Как же переплелись две истории! Два убийцы, которых поймала рука художника и фотографа, два человека, которым предстояло начать новую жизнь… Снова оказался прав Шекспир: как ночь ни длится, день опять придёт.

Она бросила вещи в номере и наскоро привела себя в порядок. Актриса никогда не позволяла себе небрежности, образ звезды обязывал. Но недавно оказалось, что есть множество вещей, более важных, чем имидж. Вот и сейчас ожидавшее впереди было важнее, чем то, как она выглядела.

Ох, лукавство, чистой воды лукавство! Несмотря на возраст, она всегда выглядела достойно, и, как говорил небезызвестный сэр Уильям, сомнение в своем достоинстве — это малодушное самоуничтожение. А мы знаем, что Шекспир всегда прав!

Петербургский историк обосновался в холодном, продуваемом помещении на Галерной. За окнами кричали чайки и спешили по своим туристическим делам метеоры, множество книг и бумаг пылилось в высоких шкафах.

— Помнится, приплыла однажды Елизавета Вторая, ныне покойная, на своей яхте, так меня из дома не выпустили, представляете? Даже к окнам подходить запретили.

Он прочел во взгляде Грайлих, что ей абсолютно неинтересны ни его давние неудобства, ни английская королева, замялся и торопливо выдвинул кресло для гостьи.

— Я разыскал то, что вы просили, голубушка.

Высокий, статный историк с густой шевелюрой был совершенно не похож на маленького и толстенького болтужевского краеведа. Но при этом они казались братьями-близнецами: манера двигаться, разговаривать. Подумать только- голубушка! Таисия сразу расслабилась и даже чуть не потребовала чаю.

— Александра Павловна Ивашкевич-Горецкая, вдова действительного статского советника Егора или, по другим документам, Георгия Дмитриевича Ивашкевич-Горецкого - первая владелица интересующего вас участка. Смотрите, вот архивный документ, подтверждающий, что в 1887 году участок и дом уже принадлежали ей.