Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+, страница 59 – Игорь Некрасов

Мысли, вопреки воле, снова поползли к Алисе.

Скоро мы узнаем, какое у неё настроение после моего вмешательства и разговора с Татьяной, — мысленно обратился я к своему ещё припухшему другу. — Либо она придёт с благодарностью, что вряд ли, либо с этим же коньком, чтобы мне череп проломить, что более вероятно.

Или третий вариант — будет молчать, как партизан на допросе, и всем видом показывать, что я для неё теперь просто воздух. Что, в общем-то, тоже не сахар.

Я присел на стул, уставившись в пустоту. В коридоре было тихо. Тишина после урагана Ирины казалась оглушительной. Я ждал. Слушал. Считал секунды в такт пульсации в висках.

И тогда услышал. Шаги. Не быстрые и лёгкие, не весёлые и прыгучие. Медленные. Тяжёлые. Каждый шаг отдавался в тишине коридора чётким, почти зловещим стуком. Не такие, как у Ирины или Софьи. Эти шаги шли не торопясь, будто неся на себе невидимый груз.

Сердце снова ёкнуло, но на этот раз по-другому — не от предвкушения и не от раздражения. От тревоги. Чистой, холодной, как лезвие конька.

Звук шагов всё нарастал, и вдруг он начал двоиться, множиться, будто там, в коридоре, к двери приближался не один человек, а двое.

Вскоре шаги остановились прямо за дверью, и последовала пауза. Длинная, мучительная.

Твою… мать, — я сглотнул. — Кто там? И почему они не заходят?

В проёме стояла Алиса, а за её плечом, чуть в тени коридора, — Татьяна Викторовна.

Алиса была в чистой спортивной форме — чёрные обтягивающие штаны и серый топ. Волосы были собраны в тугой хвост, а лицо — бледное, как мраморная плита, и абсолютно закрытое, но в её осанке читалась не привычная ледяная уверенность, а скованность, почти унижение.

Она вошла, не глядя на меня, и остановилась у стола. Татьяна вошла следом. Её властное присутствие мгновенно заполнило кабинет, сжав воздух. На ней была всё та же спортивная форма, но теперь она выглядела не как тренер, а как полевой командир, пришедший на разбор полётов.

— Алексей, мы с Алисой только что проверили коньки. — её голос был ровным, деловым, но в нём висела невысказанная тяжесть. — И… твоя гипотеза подтвердилась. — Алиса при этих словах чуть вздрогнула, будто её ударили хлыстом по открытой ране. Её взгляд, острый и полный немой ярости, на секунду метнулся в мою сторону, прежде чем снова упереться в пол. — И сейчас я хочу, чтобы ты, как специалист, осмотрел её ноги. Особенно левую икру и голеностоп. Нет ли признаков острой травмы, растяжения, чего-то такого, что требует немедленного вмешательства. Я сама всё проверила, но твой взгляд… он оказался более зорким, чем мой.

— Конечно, Татьяна Викторовна, — кивнул я, стараясь сохранять профессиональное спокойствие, но внутри всё сжалось в комок. — Алиса, присядь, пожалуйста, на край стола.

Она замерла на секунду, будто не расслышала, потом медленно, как сомнамбула, подошла к столу и села на его край, свесив ноги. Её руки лежали на коленях, побелевшие пальцы вцепились в ткань. Взгляд был устремлён в стену, в никуда.

Я опустился перед Алисой на корточки, Татьяна же осталась стоять в полуметре, скрестив руки на груди, будто живое воплощение контроля и правосудия.

Начал с правой ноги. Прощупал икроножную, ахилл, голеностоп. Мышцы были в тонусе, эластичные, без патологий — эта нога работала как часы. Алиса же даже не смотрела вниз. Её взгляд был прикован к противоположной стене, к какой-то невидимой точке.