Книга Правила игры, страница 32 – Анастасия Вежина

Она произнесла это сухо, но в сухости звучало напряжение.

— Принято, — ответил я. — Я вас слышу.

Мы поднялись в лифте молча. Кабина пахла металлом и чужими духами. На секунду я вспомнил те семь секунд в офисном лифте месяц назад — тишина, которая была опаснее разговора.

Только теперь тишина была другой. В ней было понимание: мы оба идём по тонкой линии.

Люкс оказался действительно люксом: просторная гостиная, мягкий свет бра, две двери в разные спальни. Две отдельные территории — будто отель заранее знал, что нам нужны не стены, а доказательства.

Анна Сергеевна прошла внутрь, поставила чемодан у одной из дверей — не спрашивая, где чья спальня. Она выбрала — быстро, как выбирают решения на совещаниях.

Я оставил свой чемодан у другой двери.

— Я тогда в правую, — сказал я.

Она кивнула.

Я снял с неё свой пиджак, когда она уже начала расстёгивать пуговицы. Не коснулся кожи, не задержал руки. Просто забрал ткань — быстро, безопасно.

— Спасибо, — сказала она.

— Всегда, — ответил я.

Она прошла в гостиную и открыла ноутбук. Села так, будто это её кабинет. Включила режим «работаем».

Я тоже открыл ноутбук, но перед этим остановился.

— Анна Сергеевна, — сказал я. — Я хочу, чтобы вы знали: если в какой-то момент вы скажете, что вам некомфортно здесь оставаться — мы переедем. Никаких вопросов.

Она подняла глаза. И я увидел в них усталость. Не злость. Не холод. Усталость человека, который уже слишком долго держит себя в руках.

— Комфорт — не критерий, Максим Валерьевич, — сказала она.

— Для человека — критерий, — ответил я мягко. — Для проекта — нет. Но проект не живёт без человека.

Она смотрела на меня, будто я сказал что-то запрещённое. Потом отвела взгляд.

— Давайте работать, — произнесла она.

И это было снова «спасибо». Её способом.

Мы сели напротив друг друга. Между нами был журнальный стол, на нём — распечатки, ноутбуки, бутылка воды. Обычный набор. И всё же в этом наборе было что-то другое: мы остались вне офиса. Без стеклянных стен, за которыми можно спрятаться. Без свидетелей, которые держат маску на месте.

Я видел, как она на секунду задержала пальцы на тачпаде, будто сомневалась. Потом открыла файл и сказала ровно:

— Начинаем с возражений.

Я кивнул.

Снаружи, за окнами, Питер шумел дождём. Внутри — гудела вентиляция. И где-то глубоко, под всеми рабочими словами, у меня стучала одна мысль: ловушка захлопнулась не потому, что нас загнали.

Потому что она сама сказала: «Оставь. У нас слишком много работы, чтобы тратить время на переезды».

И теперь у нас слишком много не только работы.

Анна

Две двери в коридоре люкса смотрели на меня одинаково спокойно — как варианты, между которыми нельзя ошибиться. Слева — спальня, справа — спальня, между ними — гостиная, где нас уже ждала работа. И Максим, который встал так, чтобы не закрывать мне проход. Не нависать. Не заставлять меня делать вид, что я не замечаю его присутствия.

За стеклом шёл дождь. Он бил в окно ровно, упорно, как будто Питер сразу предупреждал: тут не получится держать себя сухой.

В номере пахло сыростью и чем-то дорогим, старым — не духами, а временем. Тёплый свет бра смягчал углы, делал мебель менее официальной. В офисе я всегда знала, где границы: стол, кресло, переговорка, стекло. Здесь границы нужно было создавать вручную.