Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 21 – Анастасия Вежина

— Входи, Лёша, — шепчет Ольга. — Оставайся. Нам тебя не хватало.

Я слышу в её словах всё, что хотел услышать: меня ждут, я нужен, для меня уже нашли место.

В кармане вибрирует телефон. Сообщение. От Кати.

«Пап, вернись. Мама плачет всю ночь. Я тебя прощу, что бы ты ни сделал. Только вернись.»

Читаю сообщение, и в груди снова эта пустота — как от вырванного куска. Что, если это не освобождение, а самая большая ошибка в жизни? Что, если я променял настоящую семью на иллюзию счастья? Что, если завтра Ольга поймёт, что взяла на себя слишком много, и попросит уйти?

Но её рука в моей руке тёплая и надёжная. Дети смотрят на меня с доверием и радостью. В доме пахнет борщом и домашним уютом.

Алёшка тянет меня за руку ещё до рассвета. Над диваном нависает его растрёпанная голова в пижаме с динозаврами.

— Дядя Лёша, вставай! Мама кашу варит!

Сижу, потираю шею. Диван неудобный, короткий, но спал крепко — впервые за месяцы без снотворного. В гостиной полумрак, через старые окна пробивается утренний свет. На полу мои вещи из сумки — вчера так и не разобрал, свалился без сил.

— Сколько времени, тёзка?

— Не знаю. Мама сказала тебя будить. А ещё она сказала, что теперь ты с нами живёшь!

С кухни доносятся звуки — гремят кастрюли, шипит что-то на плите. Голос Ольги:

— Маш, собирайся быстрее! Опоздаешь в школу!

— Мам, а где мой учебник математики? — кричит Маша из детской.

— Петя взял вчера! Петя, отдай сестре книжку!

— Я не брал! Это Алёшка спрятал!

— Не спрятал! — возмущается мой тёзка.

Хаос. Но живой, настоящий хаос. Дома в это время была бы тишина — Марина молча готовила бы завтрак, Катя ещё спала бы. А здесь кипит жизнь, как в муравейнике.

Встаю, натягиваю джинсы, иду на кухню. Ольга стоит у плиты в халате, волосы заплетены в небрежную косу. Помешивает кашу в кастрюле, одновременно намазывает бутерброды и следит, чтобы молоко не убежало.

— Доброе утро, — говорю осторожно.

Поворачивается, улыбается — сонная, но сияющая.

— Доброе! Как спалось? Диван удобный?

— Нормально. Спасибо, что приютила.

— Глупости. — Она румянеет слегка. — Садись завтракать. Каша овсяная, с изюмом — детки любят.

Сажусь за стол. Маша вбегает в кухню — волосы в хвосте, форма помятая, портфель через плечо.

— Доброе утро, дядя Лёша! — Она быстро целует меня в щёку, как родного. — Мам, я опаздываю!

— Позавтракай хотя бы!

— Некогда! — Хватает бутерброд, убегает.

Петя появляется следом — тихий, аккуратный, с учебниками под мышкой.

— Здравствуйте, дядя Лёша. Спасибо, что остались.

— Пожалуйста, Петя.

Он садится рядом, Ольга ставит перед нами тарелки с кашей. Алёшка забирается ко мне на колени — просто так, без стеснения.

— Дядя Лёша будет с нами жить всегда? — спрашивает он маму.

— Не знаю, солнышко. Это дядя Лёша должен решить.

— Я уже решил, — говорю, глядя на Ольгу. — Если вы не против.

— Ура! — радуется Алёшка. — Теперь у нас есть папа!

Ольга краснеет, отворачивается к плите. А я думаю: так просто они принимают меня. Без вопросов, без условий. Когда Катя последний раз вешалась у меня на шее просто от радости, что папа дома?

Это то, чего мне не хватало? Или я меняю одну рутину на другую — только с чужими детьми?

После завтрака дети разбегаются — Маша и Петя в школу, Алёшка во двор играть. Остаёмся с Ольгой вдвоём.