Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 25 – Анастасия Вежина

— Алексей Петрович, ваша дочка в холле ждёт.

Иду в холл. Катя сидит на пластиковом стуле, в руках комкает платок. Поднимает глаза — красные, опухшие. Моя девочка плакала из-за меня.

— Привет, пап.

— Привет, солнышко.

Обнимаю её, чувствую, как дрожит. Такая взрослая с виду, а на самом деле — ребёнок, который не понимает, что происходит с его миром.

— Пойдём в кабинет, поговорим.

В кабинете усаживаю её в кресло для пациентов, сам сажусь напротив. Будто она пришла на приём к врачу. Только болезнь у неё душевная, и лечить её должен не доктор, а отец.

— Катя, расскажи, как мама.

— Плохо, пап. Очень плохо. Она пьёт таблетки от сердца, говорит, что болит в груди. А вчера я нашла её в ванной — сидит и плачет.

Сердце. У Марины никогда не было проблем с сердцем. Крепкая была, выносливая. Значит, это от нервов. От того, что я ушёл.

— Может, к врачу сводить?

— Пап, ей не врач нужен. Ей муж нужен.

— Катюш…

— Нет, послушай! — Она встаёт, начинает ходить по кабинету. — Двадцать пять лет вы были вместе. Двадцать пять лет! Неужели это ничего не значит?

— Значит. Но люди меняются. Мы с мамой… разные стали.

— В чём разные?

Как объяснить? Что Марина погрузилась в свою работу, в свои проблемы, и мы стали как соседи по коммуналке. Что она смотрела на меня как на источник денег, а я на неё — как на обязанность. Что мы перестали разговаривать по душам, смеяться вместе, мечтать о будущем.

— Мы устали друг от друга.

— А теперь что? Нашёл кого-то, кто не утомляет?

Молчу. Не могу же рассказать дочери про Ольгу. Про то, как она смеётся над моими шутками, как её дети радуются, когда я прихожу домой. Как там я чувствую себя живым, а не механизмом для зарабатывания денег.

— Пап, скажи честно. У тебя кто-то есть?

Смотрю в её глаза — такие же карие, как у меня. Моя дочь. Моя кровь. Имеет право знать правду.

— Есть.

Катя садится, как подкошенная.

— И что, любишь её?

— Не знаю. Может быть.

— Больше, чем маму?

— По-другому, чем маму.

Она молчит долго, смотрит в окно. На улице начинает смеркаться, включаются фонари.

— Пап, а где ты живёшь?

— Снимаю жильё.

— Где?

— В посёлке.

— С ней?

Киваю. Нет смысла врать.

— У неё есть дети?

— Есть.

— Сколько?

— Трое.

Катя вскакивает, начинает ходить по кабинету. Руки дрожат.

— Трое детей? И ты… ты играешь с ними в папу?

— Я помогаю им. Они хорошие дети.

— А я? Я плохая дочь, да? Поэтому ты ушёл к чужим детям?

— Катюш, ты прекрасная дочь…

— Если прекрасная, то почему бросил? — Она плачет, не стесняясь слёз. — Почему выбрал их, а не меня?

Подхожу к ней, обнимаю. Она не отталкивает, но и не прижимается, стоит как деревянная.

— Я тебя не бросал. Ты взрослая, у тебя своя жизнь…

— Мне восемнадцать лет! Я только школу закончила! Какая у меня своя жизнь?

— Катя, попытайся понять. Я тридцать лет жил для других. Работал на трёх работах, чтобы у вас всё было. Не спал по ночам, когда ты болела. Возил на кружки, помогал с уроками. Я выполнил свой долг отца.

— Долг? — Она отстраняется, смотрит на меня так, будто видит впервые. — Я для тебя была долгом?

— Нет, не только долгом…

— А чем ещё?

Молчу. Потому что если честно — да, последние годы она была больше долгом, чем радостью. Я устал быть ответственным за всё. Устал от того, что каждое моё решение влияет на чью-то судьбу.