Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 39 – Анастасия Вежина

— Сколько всего накопилось, — бормочу, доставая инструменты.

— Ты не жил здесь всё лето. Дом без хозяина быстро разваливается.

Начинаю с крана. Откручиваю гайку, меняю прокладку. Руки помнят эту работу — сколько раз чинил этот кран за двадцать лет. На пальцах появляются мозоли — те же самые, что были когда-то, когда строил этот дом.

Марина стоит рядом, молча наблюдает.

— Помнишь, как мы этот дом строили? — говорю, не поднимая головы.

— Помню.

— Ты держала доски, пока я их прибивал. Руки все в занозах были.

— Были.

— А как крышу крыли? Ты боялась высоты, но всё равно лазила со мной.

— Дурная была молодая.

Кран починен, переключаюсь на дверь. Снимаю её с петель, привожу в порядок. Мозоли на руках жгут — будто оживают воспоминания.

— Лёша, — тихо говорит Марина. — Ты изменился.

— В чём?

— Не знаю. Стал какой-то… другой. Или я изменилась.

Поднимаю глаза. Она стоит совсем близко, смотрит внимательно. В её взгляде что-то новое — не злость, не обида. Интерес?

— Все меняются, Марин.

— А помнишь, как в первый раз сюда приехали? Участок пустой был, только фундамент.

— Помню. Ты сказала: «Построим здесь наше счастье.»

— Глупая была.

— Не глупая. Мы же построили. Прожили четверть века.

— И что в итоге? Ты ушёл, я лежу больная, дочь мучается.

— Не всё так плохо…

— А как? Алексей, скажи честно — ты счастлив с той женщиной?

Я перебираю очевидные доказательства: дети любят, Ольга заботится, дом тёплый. И всё же ответ не приходит.

— По-другому счастлив. Не так, как с тобой было.

— А как было со мной?

— Привычно. Спокойно.

— Скучно?

— Иногда скучно.

Марина подходит ближе, касается моей руки.

— А теперь не скучно?

Её прикосновение жжёт сильнее мозолей. Сколько лет мы не касались друг друга просто так, без причины?

— Не скучно.

— И всё-таки ты здесь, чинишь наш дом. Может, скучаешь по прошлому?

— Не скучаю. Помогаю дочери.

— Только дочери?

Смотрю на неё в упор. В глазах искра — та самая, что была двадцать пять лет назад, когда мы познакомились. Когда она была молодой учительницей, а я молодым врачом.

— Марин, не надо.

— Чего не надо?

— Того, о чём ты думаешь.

— А о чём я думаю?

— О том, что можно вернуть прошлое.

Она отстраняется, отворачивается к окну.

— Глупая я. Конечно, нельзя. У тебя новая семья, новая жизнь.

— Марина…

— Всё, Алексей. Чини свои поломки и езжай к своей Ольге.

Возвращаюсь к работе. Меняю плитку на кухне, подтягиваю расшатавшиеся ручки на дверях. Руки работают автоматически, а мысли путаются. Марина права — нельзя вернуть прошлое. Но почему так больно его отпускать?

К вечеру всё починено. Катя готовит ужин, Марина сидит на кухне, пьёт чай. Выглядит лучше — щёки порозовели, глаза ожили.

— Спасибо, пап, — говорит Катя. — Теперь всё как раньше.

— Не как раньше, солнышко. Просто починено.

— А ты останешься на ужин?

Смотрю на часы — половина седьмого. Дома меня ждёт Ольга с детьми.

— Не могу. Меня ждут.

— Понятно, — тихо говорит Марина. — Другая семья ждёт.

— Мам, не надо, — просит Катя.

— Ничего, дочка. Папа сделал выбор. Теперь живёт по нему.

Встаю, собираю инструменты. На руках мозоли покраснели — непривычная уже работа.

— Если что-то ещё сломается, звоните. Приеду.

— Не надо, — говорит Марина. — Справимся сами.

— Как справитесь? Ты неделю с кровати не вставала.