Книга Развод. Спасибо, что изменил, страница 37 – Чарли Ви

Тимур не повёз нас в зал. Он вырулил на проспект и поехал к себе домой, прекрасно понимая, что ни о какой тренировке сейчас не может быть и речи. Я слышала, как он звонил кому-то и попросил его заменить.

Снова мне стало неловко, что Тимур тратит время на нас, хотя у самого есть свои дела.

Как только мы вошли в квартиру, Даня стянул кроссовки и замер в коридоре, ссутулившись и опустив голову. Он ждал. Ждал объяснений, которые я должна была ему дать.

— Пойдём, – я мягко подтолкнула сына в спину, направляя его в комнату, которую Тимур предоставил нам.

— Вера... – окликнул меня Тимур.

Он скинул куртку и шагнул было следом за нами.

Я резко обернулась и вскинула ладонь в останавливающем жесте. Бросила на него быстрый, предупреждающий взгляд.Не сейчас. Не лезь. Это был только наш с Даней разговор. Моя вина, моя ошибка, и исправлять ее должна была я сама.

Тимур понял. Его челюсти сжались, но он остановился и отступил на шаг.

Я завела Даню в комнату и плотно прикрыла за нами дверь.

Сын остановился посреди комнаты. В его глазах читалась такая тревога, что мне захотелось просто обнять его и спрятать от всего мира. Но я знала – полумеры больше не сработают. Игорь слишком сильно раскачал лодку. Если я сейчас промолчу или снова начну юлить, Даня поверит отцу.

Я опустилась перед ним на колени, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Дань... – я сглотнула тугой комок, застрявший в горле. Взяла его за руки. Они были совсем ледяными. – Я знаю, что ты сейчас ничего не понимаешь. И тебе страшно. Прости меня. Я должна была поговорить с тобой раньше.

Он смотрел на меня не моргая. Губы упрямо сжаты, брови домиком.

— Папа сказал, что ты нашла другого, – повторил он слова Игоря. – Это правда? Поэтому мы ушли?

— Нет, сынок. Это неправда.

Я замолчала, судорожно подбирая слова. Как сказать? Как подобрать правильные слова, чтобы он понял, но при этом не травмировать его детскую психику подробностями?

— Дань... – я глубоко вздохнула, собираясь с духом. – Как ты думаешь... какой поступок самый ужасный? Вот что самое плохое может сделать друг или близкий человек?

Он нахмурился, явно сбитый с толку таким вопросом. Подумал немного, шмыгнул носом.

— Ну... ударить исподтишка, наверное, – серьёзно ответил он, вспомнив, видимо, правила из секции. – Или украсть что-нибудь.

— А ещё? – мягко подтолкнула я. – Если этот человек тебе обещал что-то очень важное. Если он клялся, что вы всегда будете вместе, в одной команде. А потом... предал.

Даня моргнул.

— Предал? Это как... перешёл в другую команду во время соревнований? – попытался он перевести на понятный ему язык.

— Примерно, – я кивнула и слабо улыбнулась. – Только всё гораздо сложнее. Представь, что мы с папой были в одной команде. Очень долго. А потом... папа нарушил правила. Очень сильно нарушил. Он сделал мне больно, Дань. Так больно, что мы больше не можем быть в одной команде. Никогда.

— Он тебя ударил? – Даня вдруг напрягся, его голос дрогнул, а кулачки инстинктивно сжались. В памяти явно всплыла сегодняшняя сцена у машины.

— Нет, маленький мой, нет, – я поспешно погладила его по щеке. – Физически он меня не бил. Но можно сделать очень больно и без кулаков. Можно обманывать. Предавать. И твой папа... он предал меня. И нашу семью.