Книга Нино и ее реальность, страница 62 – Анна Теплицкая

Когда мы с Дато вошли в палату, Матвей выглядел уже не таким бледным. Несмотря на капельницу, он подпрыгивал на койке и периодически ойкал: не успев правильно выставить руки при падении, он приземлился на плечо.

— Ну что, герой. –  Дато сел на край койки. –  Круто выглядишь. Как персонаж в конце миссии.

— Это что за миссия?

— «Отек Квинке: финальный босс –  арахис», –  невозмутимо сказал Дато, но в его глазах читался с трудом сдерживаемый смех.

— Не смешно, –  сказал Матвей, хотя его самого раздуло от этой штуки.

— Тебя победил печенюшный орешек. Зато я теперь знаю, чем тебя кормить, если будешь плохо себя вести.

— Тогда я умру и буду всю жизнь тебя пугать.

Я вмешалась:

— Никто тут не умрет. Я тебя заберу завтра, хорошо? Не падай духом.

Назад мы ехали повеселевшие: Алексей Александрович негромко включил музыку. Сама я, слегка в шоке, откинулась на спинку сиденья и закрыла лицо руками. Как я могла не знать, что у ребенка аллергия? Что было бы, если бы я была там одна? Что, если бы Алексей Александрович уехал слишком далеко и приехал через полчаса? Бывший муж косился на меня с опаской, нашел мою руку. Я сжимаю его пальцы уже без чужого холода, а с тем электричеством, что бывает перед грозой.

Невыключенный свет выхватывает беспорядок. Датоша сдержанно пожелал нам спокойной ночи и заперся в комнате, Алексей Александрович постучался к нему.

Я поднимаю упавший стул, с остервенением выбрасываю салат с арахисом и навожу порядок. Ставлю чайник. Господи, как страшно иметь детей. Любой матери нужно в обязательном порядке окончить курсы экстренной помощи. Заглядываю в аптечку в поисках гистаминных и на всякий случай кладу таблетки на видное место.

Зеркало беспощадно: мое лицо все пылает, щеки в подтеках туши, которую я размазала по лицу, на мне тонкая майка без лифчика. Иду в ванную и привожу себя в порядок. Черт, он сейчас здесь, все почти как раньше. Интересно, если я попрошу его остаться, останется ли?

Прежде чем выйти на кухню, заглядываю в детскую, вижу закутавшегося в одеяло до самого подбородка Датошу и силуэт Алексея Александровича над кроватью. Я вспомнила смесь нежности и раздражения, любуясь его строгой красотой.

Он выходит и неловко топчется в коридоре, смотрит на меня, как в первый раз. Ощущения тройные: будто это он, будто я очень хочу его соблазнить, будто это чужой мужик.

— Спасибо, что приехал, –  говорю я и подхожу ближе.

Слышу чуть свистящее, не принадлежащее мне дыхание. Он поворачивается: дистанция полметра. Адреналин и ностальгия –  мощный коктейль, я тяну ладонь к его шее. Он видит это, пугается, инстинктивно делает шаг назад. Я вспыхиваю от стыда, жду, когда ослабнет вспыхнувшее между нами напряжение, не знаю, куда деть руки.

В этот самый момент в его руке звонит телефон, он смотрит на экран, и я слышу сухой, хозяйский тон:

— Да, Вась. Я перезвоню, три минуты, и буду в машине.

Я мысленно видела его и ее существующими в параллельной вселенной, но только теперь я поняла, что они действительно существуют: созваниваются и ведут себя как настоящая пара.

Алексей Александрович сбрасывает вызов и, извинившись, выходит в подъезд.

Да, я полная дура. Я укрыла себя обеими руками и заплакала впервые за много месяцев, без всякой театральщины, хлюпая и некрасиво размазывая слезы по лицу.