Книга Нино и ее реальность, страница 72 – Анна Теплицкая

— Еще впихнем незаконную переработку, коммерческую эксплуатацию без согласия…

Гоча покачал головой:

— Если вам интересно, что думает об этом операционный директор. –  Он сделал выразительную паузу. –  Скажу, что не все так просто. «Орбита» будет отрицать… Они скажут, что файл существенно переработан или что это обобщенный женский выдох без индивидуальных признаков.

— Мой бывший муж так не считает, –  вставила я, но никто не обратил внимания.

— Нам нужен серьезный юрист, чтобы подготовить сильную досудебную претензию.

— И что мы можем требовать?

— Деньги, Нино, –  мечтательно улыбнулся Леван. –  Мы будем требовать большие деньги. Как хорошо, что мы не продали Somnia эксклюзив!

Леван совершенно не походил на свою сестру и этим мне нравился. Никакой эмоциональности, мстительности и вздорности на пустом месте –  он был спокоен и уравновешен. Может, излишне интересовался деньгами, и я подозревала, что в некоторых вопросах может быть жадноват. Словом, полная Ийкина противоположность. Его двусмысленная красота нравилась женщинам: ребячество соседствовало в нем с мужской уверенностью в себе. Вот и Майя не оставляет попыток дозвониться до своего парня: на телефоне опять красотка с вытянутыми губами и сердечко.

Гоча то и дело влезает с пессимистичными предсказаниями: «Если они покажут лицензию на сток, дело развалится».

— Может, попробуем решить мирным путем? –  спросила я, еле оторвав взгляд от дисплея телефона Левана. –  Если Гоча прав, мы можем потратить время впустую, а если корпорация крупная, то еще и на деньги влетим. Я считаю, надо просить о личной встрече.

Пока я говорила, Гоча быстро набрал в поиске Orbita Interactive и открыл сайт компании.

— Встретиться придется по-любому, –  подтвердил он. –  Но это в Москве.

— Не в Тбилиси же, –  пожала плечами я.

В семь тридцать утра я, слегка окоченев, наконец разглядела слишком яркую для взрослого человека куртку Левана в толпе спешащих по перрону Московского вокзала и нетерпеливо помахала ему рукой.

— Мы во сколько договаривались встретиться? –  налетела я на него, вручая ему дорожную сумку.

— Прости, –  смутился он. –  Я брал тебе кофе.

Он передал мне гофрированный стаканчик, и я с трудом подавила желание демонстративно швырнуть его в мусорный бак. «Поезд уйдет, и не будет тебе ни кофе, ни денег от „Орбиты“».

— До поезда еще десять минут! –  запротестовал он.

— Всего десять минут.

Только когда мы сели в вагон «Сапсана», я поймала себя на мысли, что разговариваю с Леваном как с малышом. Что это со мной? С каких пор я боюсь опоздать на поезд? Раньше я заявлялась в самый последний момент и если было поздно, то просто пожимала плечами и покупала билет на следующий. Мне стало стыдно, что я так быстро превращаюсь в собственную мать, а когда я проверила паспорт в четвертый раз – страшно.

Поездка прошла быстро. Пока за окном мелькали одинаковые поля и редкие станции, мы с Леваном обсуждали перспективы грядущей встречи. Всю прошлую неделю Леван с Гочей пытались организовать встречу с директором компании, десяток писем остались неотвеченными, поэтому мы решили брать организацию штурмом. Леван сидел напротив и, вытянув ноги, рисовал на планшете схему разговора.

— Если наотрез откажутся говорить, –  сказал он, –  мы оставляем претензию на ресепшене, регистрируем ее и ждем три рабочих дня. Без эмоций. В этом случае у нас есть правовая основа. Уведомили? Уведомили!