Книга Нино и её призраки, страница 4 – Анна Теплицкая

— Дура, что ли?

Это был человек, которого я меньше всего ожидала встретить в такое время дома, — мой муж Алексей Александрович. Комичнейшая трагедия брака — вы начинаете жить вместе, чтобы существовать раздельно.

— Ты???

— Понятно, пила опять, — сказал он, втягивая носом воздух. Посмотрел на мои грязнущие сапоги и расстегнутую сумку.

— Я не пила. Два бокала всего.

— Где же два, как минимум пять.

— Может, и пять, — сказала я и протиснулась мимо него в прихожую. — Ты какими судьбами?

— Живу я здесь.

— Ааа… — Я села на пол, стянула один сапог, затем другой. — Редко ты об этом вспоминаешь, к сожалению.

— Проходи давай.

На кухне сидели, болтая ножками, оба наших сына. Старший, Давид склонился над тетрадью и, задумавшись, рукой тер складку между бровей, младший с беззаботным лицом рисовал каракули. Няня, как последняя сука, смылась в одно мгновение.

— Папа! — закричали они оба, как потерпевшие. — Ура! Ты сегодня так рано! − меня они проигнорировали.

— Поможешь с уроками? — сказал Давид. — Мама в математике не шарит.

— Мама ни в чем не шарит, — сказала я, села и закрыла голову руками.

— Тогда тащите пеналы и чистые листы бумаги, — велел Алексей Александрович.

Дети рванули в комнату, толкаясь, подставляя друг другу подножки: они уже смекнули, что так бежать гораздо веселее. Муж мой открыл холодильник и вдруг задал пренеприятнейший вопрос:

— Что на ужин?

«Все несчастливые женщины несчастливы по разным поводам, — подумала я. — Кого-то раздражает, когда муж ужинает не дома, кому-то, наоборот, впадлу готовить».

— Ты не мог поесть в городе, что ли? — с неудовольствием спросила я.

— У меня для этого дом есть.

Так вспыхнула очередная ссора. Начинается разговор о том, что неплохо бы мне хотя бы иногда готовить. Я говорю: «Какой в этом смысл, если обычно по вечерам тебя не бывает дома». Он говорит: «У тебя дети есть». Я говорю: «Детям готовит няня». Начинается спор. Который быстро перепрыгивает с одного предмета на другой. «Ну, да это давно известно, всегда так: ты сказал…» — «Нет, я не говорил». — «Стало быть, я вру, да?!.»

Дальше — больше. Он говорит невозмутимо: «Да замолчи уже», — или что-то в этом роде. К моей великой досаде, когда я дохожу до истерического припадка, он молчит или отвечает спокойно, словно мое поведение его забавляет и не более того. Я могу взбесить его по-настоящему, только если вовлекаю детей в нашу ссору. Поэтому я выскакиваю из комнаты, бегу в детскую. Он старается удержать меня, чтобы договорить, успокоить, хватает за руки: «Ну хватит, Нино, не начинай». Меня уже несет, я прикидываюсь, что он сделал мне больно, и кричу: «Мальчики, ваш отец бьет меня!» Он в ответ, повышая голос: «Хватит истерить при детях!» «Ведь это уж не в первый раз!» — или что-то в этом роде. Дети бросаются ко мне с плачем. Я успокаиваю их. Он говорит: «Не притворяйся!» Я говорю: «Для тебя все притворство! А я несчастна, и дети мои тоже! Все это твоя вина!» — «О господи, да когда же это уже кончится», — говорит он и уходит на балкон курить. Я ухожу в гардеробную. «Я уезжаю!» – кричу и собираю вещи. Он спрашивает куда. Я не отвечаю. «Ну и черт с тобой».

Мы познакомились тринадцать лет назад: «Девушка, у вас бензобак с другой стороны». Довольно быстро поженились. Потом мальчики — старший Давид, младший Матвей. Муж сначала любил меня, даже очень. Всем сердцем мужчины, который почти на десять лет старше своей хорошенькой жены. А потом случилась первая ссора — из-за телевизора, который он забыл выключить на ночь. А потом вторая. «И стало быть, первая не была случайностью, а это так и должно быть, и так и будет».