Книга Нино и её призраки, страница 51 – Анна Теплицкая

Стоя неподвижно, я тихонечко разглядывая его, стараясь не дышать. Если сейчас кто-то проснется и застукает меня за этим занятием... Какой кошмар, просто позорище. Надо войти в комнату. Может, сесть к нему на кровать? Но тогда матрас провалится, и Гела уж точно проснется, и не будет варианта выкрутиться. Что мне сказать в таком случае? «Я шла в туалет, а тут вот пришла сюда, извините». Вот если что, все это промямлю. Бред какой-то.

Усилием воли я заглушила мысленный поток — надо отгородиться от собственных эмоций. Эту сцену я хотела пережить вновь, но не так, как свадьбу, окунувшись в прошлое с головой, а со стороны; да, я хотела пойти на этот фильм в кино, прихватив с собой умное тридцати трехлетнее сознание. Почему? Мне нужно было понять Гелу. Итак, уважаемые присяжные наблюдатели! Смотрите, сорока двухлетний мужчина в постели с семнадцатилетней девушкой! За стеной спит его драгоценнейшая супруга, а еще сын, а еще дочь, а еще мать. Что же он делает? Лишает девственности дочь своего друга и партнера. Зачем? Какова его истинная мотивация? Можно ли оправдать этот омерзительный поступок взрослого мужчины, предавшего свою семью и друга? Это зависит от того, чем он руководствовался: уступил ли он чувству или поддался похоти? В этом и нужно было разобраться, взглянуть на ситуацию, оторвавшись от сумасшедшей влюбленности, мешавшей увидеть ситуацию в истинном свете. Для этого мне просто необходим мой взрослый мозг.

Гела был плотного, но стройного телосложения. О, да… я рассматривала его с жадным любопытством: копна волос закрывала лицо, виден был только очерк небритых скул, большие руки обхватили одеяло, крепкие ноги выгодно подчеркивались светом, пробивающимся через жалюзи. Объективно хорош, признала я. И обстановка играет ему на руку, никакой художник по свету не справился бы лучше. Молодая я смотрела на Гелу через особую призму чувств, но он прошел испытание — нравился мне и сейчас, в тот момент, когда я больше не чувствовала к нему ничего.

Я разглядывала его пальцы, обручальное кольцо как будто светилось в этой полутемной темноте, гипнотизировало меня, как и тогда, много лет назад. Теперь мне самой было стыдно от того, что я собиралась сделать, ведь ни разу за всю жизнь я не пробовала вспомнить подробности своего первого секса, думала об этом как о факте свершившемся и не подлежащем никакому сомнению. «Должен ли первый раз случиться с женщиной во второй раз?» — подумала и про себя рассмеялась. Теперь к любопытству стал примешиваться жгучий стыд, пришлось его смахнуть мыслью, что единственным зрителем этого буду по-прежнему одна лишь я. Только мне откроется картина с неприкрытой объективностью. Гела помнит этот эпизод по-своему, и у него никогда не будет возможности, да и желания беспристрастно взглянуть на прошлое.

Пока Нино стояла как вкопанная: взрослая я спокойно размышляла, а юная нервничала, не решалась ни уйти, ни присесть, — он вдруг открыл глаза.

— Нино? — спросил он хриплым ото сна голосом.

Я молчала в оцепенении и чувствовала, как отвратительно зашевелился в маленьком рту неповоротливый язык, бессильный произнести хоть слово.

Гела резко сел на кровати, зажмурил и тут же широко раскрыл глаза.

— Ты пришла, Нино.

Он потянул меня за руку к себе, и я оказалась в его кровати. Вот так просто. Пути назад нет. Под одеялом я дышала текучей духотой, натекшей с его жаркого тела, было глухо и спокойно, словно он укрыл нас от всего мира, чтобы делать со мной наедине все, что захочет, любые запретные вещи. Даже если Лейла сейчас зайдет, то уже ничего не сделает. Я под его защитой, он не просто разделил со мной мою вину, а взял ее на себя целиком, и теперь я как будто тут и ни при чем. Как хорошо. Если бы меня поймали у его двери, то весь позор свалился бы на мою голову, а прошла всего пару метров — и вот только он отвечает за меня, и никто больше. От этой мысли сделалось спокойно. Гела обнял меня так, что моя голова оказалась прижата к его груди, от которой немного пахло табаком, и стал торопливо и бессвязно говорить, как бывает со спящим: «Ты моя девочка, ты все поняла, ты моя умница. Я уже не надеялся, что ты ко мне придешь».