Книга Когда я была тобой, страница 49 – Василиса Романова

Вода медленно стекала по бледной Вериной коже, но это не приносило облегчения. Ей казалось, что это Тонины слёзы обжигающим потоком омывают её грешное тело. Это она — Вера — виновна в сложившейся ситуации, она — убийца, преступница, присвоившая чужую жизнь, опутавшая себя и всех дорогих ей людей бесконечной паутиной лжи. Как она могла? Что она за человек такой? И имеет ли вообще право называться человеком, после всего содеянного? Слёзы душили Веру, она полностью потеряла ощущение реальности, и не знала, получится ли найти выход из лабиринта нагромождённого ею обмана…

Тоня уже долго находилась в душе, и Дима начал беспокоиться. Он искренне не понимал, что случилось с его женой на выставке, что, чёрт возьми, с ней происходит на протяжение последних нескольких недель. Конечно, на неё и на всю семью свалилось большое несчастье, погибла Тонина родная сестра, Тоня очень страдает, но почему она не видит и не хочет принимать никакие попытки ей помочь со стороны близких?

— Тоня, у тебя всё в порядке? — Дмитрий постучал в дверь ванной комнаты, не получив ответа он резко толкнул дверь плечом, но та оказалась незапертой.

В большой квадратной белоснежной ванне, обхватив руками колени, сидела его жена и беззвучно рыдала. Она словно не видела вошедшего Диму, продолжая находиться в плену своих страданий и непреодолимой боли. Тоня сидела в углу, дрожа то ли от холода, то ли от глубоких внутренних переживаний, под струями тёплой проточной воды, и была такой маленькой и беззащитной, что сердце Дмитрия сжалось. Он выключил воду, накинул на неё большое махровое полотенце и лёгким движением подхватил на руки.

Дима усадил жену на кровать и опустился перед ней на колени.

Вера пристально вглядывалась в глаза Дмитрия, пытаясь понять, есть ли в них осуждение, или презрение, но он смотрел на неё с безграничной теплотой и нежностью. Вера тряслась, как одинокий осиновый листок на ветру, бормоча, что она преступница, что всё ложь, что всего этого нет на самом деле, что она не та Тоня, которую Дима любил, и настолько запуталась в своей лжи, что не видит возможности покончить с ней. Но Дима, казалось, не слышал её признаний. Он взял в свои большие тёплые ладони Верино лицо, и осторожно поцеловал сначала её опухшие от слёз глаза, затем покрасневший от продолжительных рыданий прелестный носик. А потом нежно, но настойчиво, стал целовать её губы. Вера почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, и последние мысли покидают шальную голову. Она не заметила, как её руки крепко обхватили Димину шею, а губы стали отвечать на его поцелуй. Дима лёгким движением сбросил полотенце с Вериного обнажённого тела, и прижал её к себе с такой силой, что у Веры перехватило дыхание. Воздух в комнате раскалился до предела, стены плавились от сладкого, пьянящего зноя. Всё вокруг перестало существовать. Были только он и она, готовые любить друг друга неистово, как в последний раз, любить через боль и страдания; готовые отдавать друг другу себя целиком, без остатка. Были только их сплетённые в страстном танце тела, изнывающие от накрывшего с головой желания любить друг друга. Вера будто со стороны слышала свой слегка охрипший, приглушённый голос, её мир сжался до размеров атома и рассыпался на мириады сверкающих искр.