Книга Кавказ. Не чужая жена, страница 34 – Галина Колоскова

— Я не могу так жить, – шепчу, отворачиваясь. – Это ад.

— Это лучше, чем быть одной! – его голос снова становится жёстким. – Забыла, как было тебе тяжело? Как плакала от усталости? Теперь у тебя есть этот дом. У тебя есть я. Цени то, что имеешь.

Он снова подходит, поворачивает меня к себе. Чёрные глаза суровы.

— Ты моя жена. – Твёрдые пальцы впиваются в мой подбородок. – Вторая, но жена. Ты должна уважать мой выбор, мой покой. И тогда всё будет хорошо. Поняла?

Я смотрю на него и понимаю, что совершила страшную ошибку. Не обрела защиту, а сменила одну клетку на другую. Раньше я была одинока, но свободна. Теперь у сына есть отец, у меня есть крыша над головой, муж, но я в западне. В золотой, удобной, но западне.

— Поняла, – чуть слышно выдыхаю ему в лицо.

Он целует меня в лоб. Поцелуй похож на печать. Печать собственника.

— Я приду завтра вечером. Приготовь что-нибудь вкусное.

Он уходит. Я запираю дверь и прислоняюсь к ней лбом. Слёз нет. Есть ледяное, ясное осознание. Это не жизнь, а существование. Я снова принадлежу ему. Но теперь не по любви, а по договору. И разорвать его будет в тысячу раз сложнее.

Я подхожу к окну, отодвигаю занавеску. Его дом тёмный, спящий. А у меня в груди горит огонь стыда и ненависти. К нему. И к самой себе. За свою слабость. За то, что ради спокойствия сына продала остатки своей гордости.

Знаю, это ненадолго. Хрупкая конструкция из лжи и договорённостей обязательно рухнет. И когда это случится, боль будет сильнее, чем в тот раз, когда он сказал, что женат. Потому что теперь я – соучастница его обмана. Я сама согласилась. Вошла в ловушку с открытыми глазами.

Горы, виднеющиеся из окна новой спальни, смотрят на меня молча. Без осуждения. Но и без одобрения. Они ждут. Как и я. Чем закончится эта глава моей жизни. Глава под названием «Дом напротив».

Тишина в моём доме становится густой, тягучей, как остывающая смола. Днём ещё есть спасение – работа. Звонкие голоса доярок, мычание коров, горячее парное молоко, которое я процеживаю через марлю. Пока руки заняты, голова устаёт, и мысли не лезут в голову. Я становлюсь машиной по производству сыра. И это спасает.

Но вечером наступает ад.

Аслан засыпает, начитавшись сказок. Его дыхание ровное, безмятежное. Он спит в своей комнате счастливым сном ребёнка, у которого теперь есть «папа». Он не видит того, что вижу я. Для него мир прост и ясен.

А я остаюсь одна. В этой самой тишине. Мои шаги гулко отдаются по каменному полу. Я ставлю чашку на стол – звук кажется пушечным выстрелом. Я гашу свет в основной комнате и остаюсь стоять в темноте. Как страж. Как узник.

Моё окно – это моя сцена, а его дом – экран, на котором я смотрю самый мучительный фильм о своей жизни.

Сегодня он пришёл к нам на ужин. Как и обещал. Сидел за этим столом, хвалил мясо в подливе, которое я готовила с утра. Шутил с Асланом, спрашивал про садик. Казалось бы, идиллия. Но его глаза всё время бегали к часам. Он был здесь телом, но мыслями уже там. Настоящей жене он пообещал вернуться к десяти.

— Тебе пора? – спросила я наконец, когда Аслан уплёлся в ванную чистить зубы.

Азамат взглянул на меня с лёгким укором, будто я нарушила какое-то негласное правило.

— Да. У неё сегодня голова болит. Нужно быть рядом.