Книга Кавказ. Не чужая жена, страница 35 – Галина Колоскова

— Конечно, – сказала я, и мой голос прозвучал плоско, без эмоций. – Голова. Это важно.

Он встал, потянулся. Подошёл ко мне, обнял за плечи. Его прикосновение было привычным, быстрым. Дежурным.

— Ты не ревнуешь? – вдруг спросил он, и в его тоне прозвучала какая-то странная надежда. Ему, кажется, хотелось, чтобы я ревновала. Чтобы доказывала, что он мне небезразличен.

Я посмотрела на него. Прямо в эти чёрные глаза, в которых когда-то тонула.

— К чему ревность? – сказала я тихо. – У нас же договор. Ты принадлежишь – ей. А мне – этот дом и несколько часов в неделю. Всё честно.

Его лицо на мгновение исказилось. Моё спокойствие злило его больше, чем предполагаемая истерика.

— Не говори так. Ты моя жена.

— Вторая, – уточнила я. – Не забывай добавлять. Вторая жена. Как второй сорт. Как запасной аэродром.

Он сжал мои плечи так, что стало больно.

— Хватит! Я делаю для тебя всё, что могу! Ты хочешь, чтобы я разорвался?!

— Я хочу, чтобы ты был честен. Хотя бы с самим собой. Ты приходишь ко мне, потому что можешь. Потому что я разрешила. А потом ты уходишь к ней, потому что должен. И тебе нравится эта роль. Тебе нравится чувствовать себя нужным в двух домах.

Он отшатнулся от меня, будто я его ударила. В его глазах вспыхнул гнев.

— Ты ничего не понимаешь! Ты не знаешь, какое давление я испытываю!

— Знаю, – кивнула я. – Давление двух женщин, которых ты сам же и заключил в эту клетку. Тебе не меня жалко, Азамат. Тебя жалко самого себя.

Он не нашёлся, что ответить. Резко развернулся, хлопнул дверью и ушёл. Я слышала, как завёлся двигатель его машины, как он уехал. Не на работу. А домой. Через дорогу.

И вот сейчас я стою у окна. Занавеску я давно уже убрала. Зачем? Чтобы постоянно обманывать себя? Нет. Я смотрю. Я обязана смотреть. Я должна помнить цену своей ошибки.

В его доме горит свет. Я вижу их гостиную. Вот она, его законная жена, Зарема. Высокая, статная женщина с гордым лицом. Она ходит по комнате, что-то говорит. Её жесты резкие, сердитые. Она знает, где он был. Она не «болела головой», а ждала. И теперь выплёскивает на него свою ярость.

Вот он входит в кадр. Снимает пиджак. Он говорит ей что-то, разводит руками. Оправдывается. Я не слышу слов, но я читаю их по губам, по позам. Он говорит о работе. О больнице. О срочном пациенте. Старая, как мир, ложь.

Потом происходит то, от чего у меня каждый раз перехватывает дыхание. Зарема больше не кричит. Она подходит к нему, кладёт голову ему на грудь. Он обнимает её. Обнимает так, как никогда не обнимает меня – с виноватой нежностью, с показной лаской, чтобы загладить вину. Он с чувственным трепетом проводит ладонью по её волосам. Целует в макушку.

Мои ноги подкашиваются. Я присаживаюсь на подоконник. Холодное стекло обжигает лоб. Я не могу оторвать глаз.

Они стоят так несколько минут. Мирная семейная сцена. Потом он говорит что-то, она кивает. Он берёт её за руку. И они вместе идут… по направлению к их спальне.

Свет в гостиной гаснет. Через несколько минут загорается окно на втором этаже. Их спальня. Я вижу, как его силуэт проходит по комнате. Как он подходит к окну. На мгновение мне кажется, что Азамат смотрит прямо на меня. В темноту моего окна. Знает ли он, что я здесь? Знает ли он, что я наблюдаю? Чувствует ли моё страдание?