Книга История одной ненависти, страница 45 – Дара Бояринова

— Куст! – заржал кто– то. – Ты бы с мисс поделикатнее. Задрал бы юбку, спустил бельишко и уколол!

— Все, ша! Зубоскалить потом будем! Надо Кесарю позвонить.

После этой фразы я ощутила, что теряю четкость мысли и мои мышцы непроизвольно расслабляются.

«Что они вкололи?»

После того как я переехала к тётке, примерно через год, у меня обнаружили неправильный обмен веществ, какой– то совсем неправильный, наличие которого я приписываю тому самого обряду, что провела «мамаша». Каких только исследований со мной не проводили лекари! Один даже диссертацию защитил на моей уникальной нервной системе, объяснив мой феномен так:

— У вас уникальный организм. В целом он работает правильно, но на определенные препараты реагирует нестандартно. Такие случаи в медицине встречаются крайне редко! И это не аллергическая реакция, это защитный механизм. Не буду углубляться в физиологию и медицинские термины, объясню проще: снотворные, нервно– паралитические, даже обезболивающие препараты отвергаются вашим организмом. Он их просто нейтрализует и выводит из крови. В этом есть как положительная сторона, так и отрицательная. Положительная в том, что вы никогда не станете алкоголичкой или зависимой от лекарств, а отрицательная – вам очень трудно будет сделать анестезию, даже магическую.

Первый раз за всю свою жизнь я поблагодарила свое тело и усмехнулась про себя – воспеть хвалу тому, что не принимала, лежа на грязном полу грохочущей повозки, со скованными наручниками руками! Воистину – жизнь полна импровизаций!

— Слушай, –вдруг раздался голос одного из похитителей. – Кесарь не говорил о девице.

— А девица– то, ничего такая, – заговорил ещё один из похитителей, –я б с такой…

— Заткнись, –оборвал его первый. – Значит так, – обратился он к подельникам, – все по плану: бугаю этому укола на три часа минимум хватит, девке и того больше. Мы их отвозим под замок, Зик останется на стреме, тарантас этот отгоняем, и едем за Кесарем и подруливаем назад, когда эта сука очнется.

— Слушай, а девицу можно того?

— Я тебе дам, того! – припугнул Куст и разразился матерной тирадой: – Пока Кесарь с ними не разберется, чтобы волос не упал! Понял?! – раздался звук затрещины.

— Да понял я, понял! Что ты психуешь? Да и неинтересно совсем, она сейчас же никакая. Я про потом и спросил, когда очухается.

— Потом и решим! Да, Зик, сумки их, кошельки, чтобы пальцем не тронул. Ну– ка, дай сюда, я все обшмонаю, потом проверю, если увижу, что чего– то взял, удушу! Для всех говорю – пока Кесарь с ними не разберется, чтобы волос не упал! Ясно?!

Слабость, наступившая после укола, прошла через несколько минут, и я все слышала и чувствовала свое тело. Так, значит, у нас есть три часа. Это уже что– то. Но всё равно было страшно. Ужасно страшно! Страшнее страшного!

Однажды в том первом детстве на Земле я подралась. Не помню, из– за чего, и это не суть. Суть в том, что папа тогда, замазывая йодом разбитый локоть, посадил меня напротив себя и сказал:

— Если у тебя не хватает ума и выдержки, чтобы решать возникающие конфликты переговорами, и тебе всенепременно нужно драться, то хотя бы делай это правильно.

— Что, в секцию по карате пойти?

— В драке главное не умение, а внутреннее состояние. Побеждает тот, кто перед боем не представляет себе мысленно картины поражения, и куда его могут ударить, и как больно ему будет, и что их больше, а ты один, или что противник сильнее.