Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 106 – Сьюзен Уилсон

— Нестор, не хочу проявлять неуважение, – перебил я, – но это не твой спор.

— Не хочешь проявлять неуважение? Стыдно, Ахиллес! А теперь послушай… ах! – Нестор ахнул словно бы от внезапной боли, и его самый младший сын Антилох метнулся к нему и подставил руку. Нестор вцепился в нее и позволил отвести себя к кушетке, ковыляя от внезапно обнаружившейся хромоты. – Помедленнее, сынок, помедленнее. Мои старые члены трепещут.

— Вот как! – произнес Агамемнон, бросая на меня осуждающий взгляд.

С преувеличенной осторожностью крепкий седобородый старик, пыхтя и сопя, опустился на кушетку, а Антилох подсунул ему под спину подушки.

— Ахейцы, посмотрите на морщины на моем лице. Каждая рассказывает об усвоенном уроке. Я не вижу морщин на лице Ахиллеса, да и у Агамемнона их не много. А сейчас не перебивай меня, Ахиллес! Ты меня поразил. Люди говорят, ты почтительно относишься к своему отцу, но ты не уважаешь мои годы.

— Нам столько еще учиться у твоей мудрости, – произнес Агамемнон, ухмыляясь. И в очередной раз я подавил в себе гнев.

— Да, что верно, то верно, – согласился Нестор. – В конце концов, кто из вас ходил на борту «Арго» с Ясоном и Гераклом? Кто охотился на калидонского вепря? Вот уж было чудовище! Кто из вас практически в одиночку разметал ряды эпейцев? – Он усмехнулся. – Никто. Все это делал я! Когда мы молоды, в наших венах огонь. А в старости – прохладная водица. Вы, молодые, должны учиться обуздывать свои страсти. Вы должны обращать свой гнев против врагов, а не против предполагаемых друзей. Ахиллес, улаживай свои разногласия с Агамемноном. Дай клятву братства, иначе я предвижу, что для этой армии грядут черные дни.

— Мудрые слова. Никто не может сказать, что это я игнорирую советы Нестора, – поддакнул Агамемнон.

— Я сказал, что буду сражаться. И этого достаточно. – Пора было возвращаться к мирмидонянам, моим прямым и честным товарищам, и моему невозмутимому Патроклу. Я развернулся и стал пробираться через толпу военачальников к выходу.

Толпы людей хлынули в теменос храма Девы, протискиваясь туда со всех прилегающих улиц, – огромная масса народу, занимавшая пространство до самых стен цитадели и теснившаяся рядами на крепостных стенах и крышах. Еще больше людей давилось у Дарданских врат нижней башни, напоминая Елене день ее приезда в Трою. Но тогда простой народ ликовал и улыбался.

Приам держал ее за руку, и ей приходилось чуть сутулиться.

— Стой прямо, – приказал он ей, задержавшись в тени огромных стражей на входе. – Троя – твой дом и всегда им будет.

В отличие от ахейских богов, которым служат в скромных тесных обителях, пещерах, рощах или на вершинах холмов, троянские боги обладали роскошными храмами. Елена обернулась, когда они проходили между серыми колоннами и каменными стелами в широком зале, залитом светом факелов. За ними, не отставая, шел Парис. А дальше в тишине следовали Гектор с Андромахой и все остальные дети Приама со своими супругами. На каждом представителе царского семейства были разноцветные одежды и расшитые бисером конические головные уборы – регалии, соответствующие посещению Собрания Голосов.

Проходя мимо вельмож, стоявших рядами во внутреннем святилище храма, и чувствуя их неодобрение и осуждение, Елена устремила взгляд вперед. Она чувствовала неодобрение вырезанных на стенах богов и царей. Приам, казалось, ничего этого не замечал. Он повел ее в первый ряд, к знаменитому Девичьему камню, хондритовому подобию защитницы Трои, установленному на постамент за алтарем. Парис встал с ней рядом.