Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 162 – Сьюзен Уилсон

— Серьги в виде розочек, Амата. Как же, в самом деле, снаружи шумно.

Через окно Елене были видны широко распахнутые Скейские врата. Воины в забрызганных кровью и помятых доспехах возвращались с равнины. Вокруг них толпились женщины и старики; некоторые дергали воинов за руки и кричали, задавая вопросы; другие отшатывались, закрыв лицо руками. В голос выло несколько растерянных детей.

— Что за война! – пробормотала Елена.

— Только лучше будет ее поскорее закончить. – Амата продела крючки сережек в отверстия на мочках хозяйки. – Идеальный выбор, госпожа.

Под окном раздался вопль. Елена с Аматой выглянули на улицу. На земле без чувств лежала дворцовая служанка, а вокруг нее суетились женщины из числа прислуги. Они подняли ее и понесли во дворец.

— Бедная девочка, – сказала Амата. – Сколько хороших пало, а худшие продолжают возвращаться с поля боя.

Елена энергично кивнула, и в ее ушах звякнули серьги. Сколько бы подношений богам она ни делала, новость о смерти Агамемнона так и не пришла.

Воздух снова разорвало надрывным плачем. У Елены по спине побежали мурашки. Хотя чутье подсказывало ей, что лучше оставаться во дворце, какая-то необъяснимая сила погнала ее на улицу, чтобы узнать новости. Она взяла Амату за руку и повела хмурящуюся служанку в коридор.

Во дворце было подозрительно пусто. Никто из слуг не мел полы; во дворе не болтал никто из Парисовых братьев и сестер; удивительно, но даже стражники покинули свой пост. Женщины вошли в цитадель, и Елена сильнее стиснула руку Аматы.

Начался хаос. Народ хлынул через Скейские и Дарданские врата. Женщины голосили так, словно от их груди оторвали младенцев. Скрючившиеся посреди дороги мужчины посыпали головы пылью, не обращая внимания на то, что их могут затоптать. Слуги на крыше дворца показывали куда-то на равнину. Елена повернула бы обратно, да лавина тел уже несла ее к Скейским вратам. Сбоку в нее под напором толпы с размаху врезалась пожилая женщина.

Елена придержала ее обеими руками.

— Что происходит?

Женщина закрыла глаза и ничего не ответила. По-видимому, она была уже неспособна ничего воспринимать.

Мимо Елены протиснулась женщина помоложе, с каштановыми волосами. Она пробивалась сквозь давку. Ее решительная манера разбудила у Елены смутное давнишнее воспоминание о комнате для больных. Елена поспешила за ней и ухватила ее за предплечье.

— Что случилось? – прокричала она в царившей неразберихе.

Глаза женщины расширились. Она вырвала руку, будто ее укусила змея.

— Извините, царевна. Мне нужно к пациентам.

Мужской голос зарычал Елене в ухо:

— Узнаёшь последней, да? Идем, увидишь, что ты натворила, Елена Ахейская.

К ее ужасу, это оказался Деифоб, один из старших хамоватых братьев Париса в заляпанных кровью латах. Елена поискала глазами Амату, но ее куда-то оттеснили в толпе. Пальцы Деифоба впились в Еленину руку выше локтя. Он расчищал дорогу, работая кулаком и ногами. Елена споткнулась, но он тащил ее вперед.

— Ахейцы ворвались в цитадель? – спросила она, хотя, если бы это было так, он вряд ли тащил бы ее к Скейским вратам.

— Мы пропали, – рявкнул он, – и всё из-за тебя. Но и меня тоже будут считать виновным. Ты должна была остаться в мужниной постели. В постели Менелая!

Елена попыталась высвободить руку. Деифоб держал крепко.