Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 203 – Сьюзен Уилсон

Завернув за угол Антенорова дома, Елена наткнулась на ахейца с мечом на бедре и копьем в руке. Он стоял возле двери. Еленино сердце стучало так сильно, что она испугалась, как бы оно не остановилось. Ахеец ее не заметил. Она отпрянула назад.

Выражение лица у ахейца было странным. Угрюмым. Скучающим. Опасаясь вздохнуть, Елена ждала, что раздастся громкий стук ногой в дверь, послышатся вопли Антенора и Феано, шум переворачиваемых вещей. Но вместо этого послышался вздох, удаляющиеся шаги и безошибочно определяемый звук опорожнения мочевого пузыря.

Елена воспользовалась возможностью и метнулась вдоль по улице, бросив быстрый взгляд через плечо. И содрогнулась: на двери Антенора свежей белой краской был нарисован конь.

Теперь она стала замечать и другие дома с нарисованными на дверях конями. Некоторые из их обитателей – советники и жрецы – громче всех призывали завести деревянного коня в Пергам. Они предали свой город, друзей и соседей. Предали бедного погибшего Приама и наследие Гектора. Их двуличие было гораздо хуже, чем ее: ей хотя бы никто и никогда не доверял.

В какой-то безумный миг Елена решила стереть символы. А потом ее осенило: она может сделать кое-что еще, чтобы напоследок смягчить предательства этой ночи для Приама и Гекубы.

Елена остановилась возле своего особняка, на время забыв о грозившей ей опасности. Эмоции, которые она считала давно угасшими, забурлили вновь. Ей вспомнилось, как Парис прикасается губами к ободку чаши в Лакедемоне; как они вдвоем разъезжают по Лаконии на колеснице; как Парис ведет ее из дворца Приама к дому, который построил для нее, и его лицо сияет от мальчишеского желания угодить. Где-то глубоко внутри Елена все еще ощущала тень радости, которую подарили ей те пьянящие дни, когда при виде возлюбленного она слабела, а его объятия придавали ей сил. Она прижалась лбом к двери и постаралась унять боль от воспоминаний, тяготившую ее, как булыжник на сердце.

Парис не запер дверь. Он стоял в тени вестибюля. В его поднятой руке сверкнул металл.

— Стой, это я! – вскрикнула она.

Его меч лязгнул об пол. Парис обнял ее, прижался своей мокрой щекой к ее щеке.

— Моя любовь! Я ждал, что ты придешь. Они тебе ничего не сделали?

Она легонько оттолкнула его.

— Я не останусь. Я просто пришла кое-что забрать.

Парис удрученно выдохнул и пошел за ней в их бывшую спальню, которую уже освободила сегодняшняя любовница. С удивлением он смотрел, как Елена заглядывает в старые сосуды с косметикой. В одном, из слоновой кости, содержимое не высохло.

— Краска… для лица? – не понял Парис.

— Послушай меня. Здесь ты будешь в безопасности, некоторое время, пока ахейцы не начнут проверять, кто прячется в домах предателей. Когда станет потише, ты должен бежать из города, спасаться. Иначе ахейцы найдут тебя после того, как закончится резня.

— Румяна? Для Менелая? Или ты соблазнишь Агамемнона?

Елена вздохнула и отвернулась.

Парис подбежал к двери и встал, загородив выход.

— Не ходи к нему! Останься здесь, со мной! Если мы сегодня умрем, то умрем вместе. Так правильно. Неужели ты не понимаешь? Все это случилось из-за нас. Из-за нас разрушен город. Какое еще доказательство тебе нужно? Так захотели боги.

Елена коснулась его щеки. Он так ничему и не научился и не научится никогда. Он был ребенком в теле взрослого мужчины, а как она могла ненавидеть ребенка? Елена не чувствовала ничего, кроме жалости, видя тоску одиночества и страх в его глазах. Она взяла Париса за руку и оттащила от двери.