Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 72 – Сьюзен Уилсон

— Кто это? – потребовала объяснения Елена. Она сделала два больших шага в сторону Париса; Гекуба остановила ее, вытянув руку.

— А ты кто? – спросила девушка, наконец-то соизволив заметить Елену. – Ой, да какая разница. Парис, я не буду ругаться. Ты дома, и это все, что имеет значение. Но ты должен был отправить весточку. Твои гонцы ни разу не принесли мне ни одного известия.

Пребывая в неописуемом бешенстве, Елена пыталась заставить Париса посмотреть ей в глаза. Он, похоже, не мог наглядеться на заостренные мысы своих башмаков и приподнимал их так и эдак.

— Тебе будет тяжело это слышать, мое дорогое дитя, – сказала Гекуба девушке, – но придется. Продолжай, Алаксандус.

Парис неопределенно махнул в сторону Елены.

— Это моя жена.

Девушка вскрикнула и откинулась назад. В ее красивых глазах застыл упрек, их заволокло слезами, и Елену будто ударили.

Гекуба погладила Париса по груди.

— Молодец, Алаксандус, – сказала она, будто каким-то невероятным образом в самом деле так думала. Она села на кровать и помассировала узкие плечи девушки. – Твой дом всегда будет здесь, Андромаха. С тех пор, как твой отец отослал тебя к нашему двору, ты стала мне дочерью в не меньшей степени, чем те, что я подарила мужу.

Девушка, Андромаха, в оцепенении покачала головой.

— Что же мне делать? Что же мне делать?

— На тебе женится Гектор. Он планировал так сделать в том случае, если Парис когда-нибудь… – Гекуба не закончила.

Елена с трудом переводила дыхание. В комнате пахло болезнью и предательством.

— Я знала, что кто-то проклял меня, наслав эту болезнь, – пробормотала Андромаха.

— Ты должна быть сильной, – добавила Гекуба. – Что есть, то есть. Ты примешь Гектора и сможешь считать, что тебе повезло.

По щекам Андромахи катились слезы.

— После возвращения Париса я должна была совершить свадебные жертвоприношения. Я его любила, мама. У некоторых женщин нет стыда.

Елена резко повернулась, чтобы уйти.

Ее заставил остановиться чей-то ласковый голос.

— Госпожа, что вас беспокоит?

Но появившаяся из смежной комнатки обладательница этого голоса, молодая женщина с каштановыми волосами, обращалась не к ней. Она протягивала Андромахе чашу, а под мышкой сжимала фигурку поросенка.

— Выплюньте свою болезнь на эту фигурку, царевна. Слюна обратится в мед и масло, такие, как у меня в чаше.

Взгляд молодой травницы переместился с заплаканного лица пациентки на лицо Париса, и чаша выскользнула из ее руки. Она разлетелась на куски. По полу растеклась вязкая жидкость.

— Мама, Андромаха, мы уходим, – сообщил Парис. Он хотел взять Елену за руку, но она ее отдернула. Парис быстро взглянул на целительницу. – А ты, девица, не будь такой растяпой. Тебе нужно лучше заботиться… – Его глаза расширились. – Ах, Энона, так ведь? Энона, присматривай за своей пациенткой.

Астинома, кудрявая дочурка провидца Калхаса, брела по мощеной улице, силясь не расплакаться. Она вгляделась в серебристый небосвод, и все ее мышцы напряглись. Она была готова броситься наутек, как если бы рука Тархунта метнула в нее молнию. Боги не любили тех, кто не держит обещаний, разве нет? А разве это было не обещание, когда она предложила Клеверка прекрасной госпоже в день, когда в Трою приехал Парис? Но лицо госпожи сморщилось от отвращения, и Астинома забрала деревянного конька обратно. Она бы никогда не рассталась с Клеверком, даже если бы прогневались боги.